1953 — «Кукла», короткометражный, дипломная работа во ВГИКе.
1955 — «Разрывная пуля».
1958 — «Не ждали».
1962 — «Бородинский хлеб».
1965 — «Звезда Альтаир».
1968 — «Голод».
1972 — «Портрет».
1976 — «Муравейник».
1979 — «Лицо человеческое».
1984 — «Тина».
1989 — «Индульто».
2002 — «Волшебница».
2010 — «Общий язык».
Награды, звания, премии...
И вдруг, когда мой взгляд добежал до этой строки, я не поверил своим глазам: строчки исчезали в обратном направлении, медленно стирая весь текст от наград и званий, через фильмографию, уничтожали сведения о семье, пустота пожирала взгляды Эола Федоровича и далее устремлялась к самому началу статьи Википедии!
— Наташа! Наташа! — закричал я как ненормальный.
Жена прибежала испуганная и застала, как пустота ест содержание фильмов Незримова.
На наших испуганных глазах происходила катастрофа — небытие уничтожало великого кинорежиссера, как оно могло уничтожить Овидия, Шекспира, Данте, «Слово о полку Игореве» и многое другое!
— Это вирус! — воскликнула прекраснейшая. — Кот, немедленно отключай компьютер.
Я стал пытаться, но компьютер завис, не отвечал ни на какие мои действия, и лишь незримый ластик продолжал планомерно и не спеша стирать слова, говорившие об Эоле Незримове. Даже кнопка отключения никак не реагировала на нажатия моего пальца. Наташа сменила меня за столом и тоже пыталась остановить компьютерный вандализм, но все тщетно. Вирус небытия поедал бытие. Или, наоборот, вирус бытия избавлял человечество от лишнего и шального.
— Ну, пусть оно дожрет, там что-нибудь прояснится, — сдалась умнейшая из женщин, и нам ничего более не оставалось, как наблюдать варварскую ликвидацию статьи о Незримове в Википедии.
Наконец невидимый чистильщик убрал и сами слова «Незримов Эол Федорович», страница мигнула и исчезла. Компьютер заработал как ни в чем не бывало. Я вновь набрал: «Незримов Эол Федорович». Предложения посыпались самые разные, начиная с информации о том, каким был греческий бог ветра Эол, и кончая всякого рода молодыми носителями фамилии «Незримов» — Димами, Ромами, Андреями, Иванами. Но только не встречалось сочетания «Эол Незримов».
— Офигеть! — сказала Наташа.
Я набрал наобум: «Фильм Эола Незримова “Не ждали”». Выплыла информация 2016 года о том, что Виктор Мережко намеревается снять полнометражный фильм «Не ждали», в главной роли Олег Басилашвили, кинокомпания «Фаворитфильм». «Фильм Эола Незримова “Разрывная пуля”», выплыло: «“Разрывная пуля”, 1987 год. Производство США. Режиссер Брюс Сет Грин». И так далее, что бы я ни набирал, связанное с Эолом Федоровичем, о нем и его фильмах отзывалась пустыня. То же самое и про Марту Валерьевну, и про сценариста Ньегеса. Их просто больше не существовало, они вышли в открытый космос и в нем растворились. Я набирал в Википедии актеров, снимавшихся у Незримова, но в их фильмографиях отсутствовали картины, снятые великим мастером.
— Что-то необъяснимое и таинственное, мурашки по коже, — в ужасе шептала жена. — Как такое возможно?
Сегодня нам предстоял веселый праздник в окружении знаменитых деятелей кинематографа, шампанское, всевозможные яства, искрометные разговоры, я предвкушал, что кто-то из гостей напьется и окажется одетый в пруду, кто-то изящно поссорится, одни будут в восторге, другие в обиде, интересная жизнь! А вместо всего этого всю вторую половину дня мы разговаривали с открытым космосом, пытаясь выудить из него хоть какие-то сведения о тех, у кого нынче золотая свадьба.
Я позвонил Хотиненко:
— Володя, дорогой, скажи, пожалуйста, у тебя есть какие-то новости про Незримова?
— Про кого?
— Про Эола Федоровича Незримова.
— А кто это?
— То есть тебе такое имя незнакомо?
— Прости, Санечка, но я его впервые в жизни слышу.
— А, тогда ладно, извини, что побеспокоил.
Разговор с Владимиром Ивановичем окончательно убедил нас в том, что в реальности произошел некий тектонический сдвиг, образовавшаяся трещина втянула в себя все, что касалось режиссера Незримова, не оставив ни следа, ни пылинки. И только мы вдвоем до сих пор помнили, кто это такой. Потому что Юляша первая из нас троих поддалась всемирному уничтожению Эола Федоровича.
— Юлечка, а ты помнишь, к кому мы сегодня собирались в гости?
— Не помню.
— Ну как же! К дяде Эолу и тете Марте. Ты что, не помнишь таких?
— Нет.
— У них еще три собаки страшные, но на самом деле безобидные. Тетя Марта называла их Люмьер, Мельес и Гриффит, а дядя Эол — Рэкс, Пэкс и Фэкс. Тоже не помнишь?
— Нет. А мы пойдем еще на детскую площадку?
И ближе к закату мы отправились втроем на детскую площадку, путь к которой лежал по Некрасова, мимо поворота на Лебедева-Кумача, и конечно же мы не преминули спуститься к двум прудам.
