Экспозиция завершилась, Альтаир отправляется в Багдад, и жители Каира провожают его с любовью, страдают так, будто навсегда расстаются. На прощание Альтаир поет каирцам песню об их родном городе, типа знает весь мир, как прекрасен Каир, вечная сказка и вечный пир. Похоже на прощание жителей захолустного городка с Дидсом из великолепного фильма Фрэнка Капры с неподражаемым Гэри Купером. На которого, кстати, наш Черкасов был похож.
Долгая дорога по первой пустыне. Белые скалы, торчащие из синайских песков, испещренные диковинными трещинами, издалека похожими на иероглифы. Схватка с разбойниками, напавшими на караван. Ахмад доблестно сражается и убивает главаря, после чего остальные мерзавцы спасаются бегством. Самое время для третьей песни, в руках у Альтаира снова его любимый инструмент с пятью мелодическими и двумя бурдонными, то есть низко гудящими, струнами. Камера любуется изысканным ситаром, темно-вишневым, инкрустированным, с белыми вставками из слоновой кости. А вообще-то красиво снято. Хоть в целом фильмец в арабско-индийском вкусе, со всеми наивностями, но сколько восхитительных кадров.
— Слушай, Ветерок, а мне вдруг стало нравиться, — усмехнулась Марта Валерьевна.
Мать рассказывает о смерти отца, а когда Альтаир уходит отдыхать, Ясмина плачет и рассказывает, что Ахмаду приснилась во сне девушка с золотыми волосами.
— Коран разрешает иметь две жены, — отвечает Лейла.
— И наложниц. Но я не хочу ни с кем его делить.
— Ну и не огорчайся раньше времени. Сон — это только сон. И ничего больше. Мы-то живем не во сне, а наяву. Хотя... Иногда мне кажется, что мы живем во сне, а сюда приходим лишь погостить. Во сне я вновь со своим любимым мужем, а здесь его уже нет.
Марта Валерьевна вздрогнула. Неужто и ей суждено впредь тоже встречаться с Эолом во сне, а тут его не станет? Нет! Она отогнала от себя ненужную мысль и продолжила просмотр.
Караван движется дальше, теперь по Сирийской пустыне, мимо причудливых черных скал четкой прямоугольной формы, мимо бегущего страуса и одинокого льва, которого Альтаир запрещает убивать, мол, их и так уже мало осталось.
Лейла и Ясмина (кто из них, Ветерок?) расстелили коврик и сидят на нем, закусывая, а над ними сфинкс.
— Подумаешь, Ахмад увидел во сне некое существо с золотыми волосами, — продолжает разговор Лейла. — Ну и что из того? Кто сказал, что желтые волосы — это красиво?! Мой муж тоже в юности мечтал о светловолосой. Однако женился на мне, и все было чудесно. Ах, как он меня любил, как любил! Мои волосы в молодости были длинные, до самых щиколоток, крепкие, как шелковые нити, и чернее воронова крыла. Они были так дивно прекрасны, что о них слагали песни лучшие поэты!
Лейла делает вид, будто у нее в руках ситар, и поет: косы Лейлы словно черная река, что впадает по руслу ее тела в облака, они лежат на округлых двух холмах, заставляя всех вздыхать — ах, ах! Мать и жена Альтаира смеются.
В Багдаде халиф Муктадир встречает Альтаира с распростертыми объятиями и отправляет в опасное путешествие — сопровождать дипломата Сусана ар-Раси далеко на берега Волги, чтобы наладить союз поволжских стран с арабским халифатом против могущественной Хазарии. Особое внимание обратить на русов, племена которых славятся своей воинской доблестью и умением сражаться.
Они едят огромного сазана, испеченного на костре, и Альтаир конечно же поет песню о том, что каждый день жители Багдада съедают тысячу сазанов, а Аллах ночью запускает в Тигр новую тысячу.
Визирь завидует Альтаиру, которого халиф считает лучшим писателем, а книги визиря не ценит. Чтобы избавиться от соперника, он нанимает двух убийц — Абдульхака и Махмуда, с которыми встречается на невольничьем рынке, где, между прочим, торгуют и негритянками, и смуглянками, и светлыми европейскими девушками.
В дорогу халиф дает Альтаиру священную реликвию — один из первых списков Корана, имеющий магическую силу оберегать его владельцев и помогать им в делах.
И снова Альтаир в пути, но теперь караван огромный, более двадцати верблюдов. Впереди и сзади едут хорошо вооруженные всадники. Среди них Абдульхак и Махмуд со своими разбойничьими мордами. Караван приближается к городу, на одном из минаретов мулла громко и красиво возглашает озан, призывающий к совершению намаза. Все в фильме дышит восточным очарованием.
То и дело вклиниваются сцены в Каире, где Лейла и Ясмина занимаются всякими домашними делами, что-то ткут, плетут, шьют, разукрашивают, едят и говорят об Альтаире.
— Видишь ли, Ясмина, цветок ты наш весенний, Ахмад не такой, как все... — говорит Лейла. — Аллах еще не создавал другого такого выдумщика! Все выдумывает, выдумывает! То сны насочиняет, то истории разные, то о путешествиях мечтает. А как он любил в детстве слушать сказки! Просто заболевал, если не послушает.
Альтаир сидит в уютной чайхане, начинает писать книгу, красивая вязь ложится на бумагу, за кадром голос Ахмада:
— Наконец мы добрались до Ирана, где могли отдохнуть в городе Рей.
