— Сейчас мы поедем во вторую камеру — в первый город, — проведем там несколько часов, а потом сядем на «Тридцатый век лимитед».
— Один из поездов?
Грри кивнул.
— Третью камеру мы сегодня пропустим — слишком много и слишком быстро для первого раза. Это может вас утомить. Мы остановимся в комплексе безопасности четвертой камеры, чтобы отдохнуть и пообедать, а потом отправимся прямо в шестую.
Грузовик подъехал к заграждению, тянущемуся на несколько километров в обе стороны.
— Сейчас уже можно задавать вопросы?
— С чего-то надо начинать, — улыбнулся Лэньер.
— Вот это — настоящая почва? На ней можно что-то выращивать?
— Она умеренно плодородна. У нас ведется несколько сельскохозяйственных проектов, в основном, в четвертой камере. По-большей части почва состоит из углеродистого астероидного вещества с кое-какими вкраплениями.
— Гм. — Патриция повернулась, разглядывая кустарник и низкие клубы пыли позади. — Камень все еще работает — я имею в виду, он может улететь?
— Он все еще работает, — подтвердил Лэньер. — но мы не знаем, может он улететь или нет.
— Интересно… Ведь мы можем оказаться в ловушке, если он решит улететь. Тогда придется заняться сельским хозяйством, верно?
— Мы занимаемся сельским хозяйством не поэтому.
Патриция ждала, что Гарри продолжит объяснения, но он смотрел прямо вперед, притормаживая перед воротами в заграждении.
— Двигатели очень старые. Некоторые инженеры считают, что они полностью износились, — комментировал он, наполовину слушая девушку и наполовину — следуя ходу своих собственных мыслей. Он достал из кармана электронный ключ, набрал код и открыл ворота. — Принцип работы двигателей пока непонятен. Последним их действием было замедление Камня для вывода его на нынешнюю орбиту. Горючим служили куски вещества, которые роботы брали с поверхности Камня — большей частью, в глубоких поясах. Затем куски перемещались в точку, расположенную прямо над северным кратером. Сейчас он закрыт — вы скоро поймете, почему. Что происходило с ними дальше, мы не знаем; выяснить это непросто.
— Могу представить.
Грузовик проехал через ворота и пересек полосу, испещренную следами шин.
— Зачем колючая проволока? — спросила Патриция. — Вы тщательно проверяете всех прибывающих, неужели этого недостаточно? Чтобы доставить сюда заграждения, наверняка потребовались большие расходы. Вместо этого можно было бы привезти научное оборудование.
— Колючую проволоку сюда не привозили. Мы ее нашли.
— Забор из колючей проволоки?
— И фигурки, — добавил Лэньер.
— О чем вы?
— Камень построили люди, Патриция. Люди с Земли.
Она уставилась на него, потом попыталась улыбнуться.
— Построили двенадцать столетий назад. По крайней мере, возраст Камня составляет около двенадцати столетий.
— О, — протянула она. — Рассказывайте кому-нибудь другому.
— Я абсолютно серьезен.
— Не думала, что вы будете надо мной смеяться, — спокойно сказала она, выпрямляясь на сиденье.
— Я не смеюсь. Вы думаете, мы везли сюда восемь или девять километров колючей проволоки?
— Я, скорее, поверю в это, чем в то, что Карл Великий или кто-то там еще построил Камень.
— Я не сказал, что он из нашего прошлого. Прежде чем мы продолжим разговор — Патриция, пожалуйста, наберитесь терпения. Подождите, — и вы все узнаете.
Патриция кивнула, но внутри у нее все кипело. Это было нечто вроде посвящения. Взять девушку с собой на прогулку, напугать ее, окунуть с головой в какую-то загадочную историю, вытащить обратно и хорошенько посмеяться. Теперь она — настоящий камнежитель. Великолепно!
Она не терпела, когда с ней обходились подобным образом, даже когда была школьницей.
— Посмотрите на растительность, — сказал Лэньер. — Трава. Мы не привозили ее с собой.
— Выглядит, как трава, — согласилась она.
Поездка через долину заняла тридцать минут. Они подъехали к грифельно-серому куполу. Вход в двадцатиметровый туннель украшала арка из серебристого металла. К ней вела наклонная насыпь. Лэньер въехал на нее.
— Как здесь обеспечивается воздухоснабжение? — спросила Патриция. В тишине ей было не по себе. Лэньер включил фары.
— Под тремя средними камерами вырыты большие бассейны. Они мелкие и заполнены несколькими разновидностями ряски, водяного гиацинта и водорослей. Плюс некоторыми другими растениями, которые нам не знакомы. Самый большой бассейн — в форме бублика — окружает четвертую камеру. В куполах есть вентиляционные ходы шириной, примерно, в три километра — вы можете увидеть их в бинокль или даже невооруженным глазом, если у вас достаточно острое зрение. Собственно, Камень пронизан всякими шахтами и ходами.
Патриция кивнула, избегая его взгляда. Скоро Камень ее полностью доконает, подумал Лэньер. Возмущение — первый признак. Возмущаться и не верить намного легче, чем соглашаться. И самое осторожное знакомство с Камнем не могло этого предотвратить. Здесь каждый должен был сначала все увидеть собственными глазами. Остальное понимание приходило позже.
