Шахматисты записали свои ходы и очистили экран, в то время как грузовик, плавно замедлив ход, остановился. Дверцы открылись, и морские пехотинцы со вздохом облегчения выбрались наружу. Патриция выскользнула следом за ними и спустилась на сухую почву, потягиваясь и зевая. Кэрролсон обошла машину с противоположной стороны с термосом в руке и разлила напиток по чашкам.
— Все самое лучшее!.
— Пиво? — поинтересовался Рейнольдс.
— Чем не пожертвуешь ради науки, — заметила Ленора. — Кто-нибудь голоден?
Патриция взяла из коробки бутерброд и отошла вместе с Такахаси на несколько десятков метров от машины. Какое-то время она испытавала неприятное ощущение беспокойства и тошноты, но оно прошло. Чего нужно бояться в этой бесконечной пустыне, лишенной даже насекомых?
— Море было мокрым, как обычно, песок же был сухим… — пробормотала она.
— Действительно, — согласился Такахаси.
Патриция присела на корточки; он опустился рядом с ней в позе лотоса.
— Вы знаете, зачем я здесь?
Такахаси выражался неуклюже прямо. Патриция отвернулась.
— Несомненно, для того, чтобы следить за мной.
— Да. Лэньер сказал, чтобы за вами прилежно наблюдали. Как вы себя чувствуете?
— Вполне сносно.
— Библиотека… — Он понизил голос и оглянулся на купол. — Это нелегко.
— Очень скоро я буду чувствовать себя, словно принцесса, окруженная прислугой.
Такахаси усмехнулся.
— Все не так уж плохо. Хотя я понимаю беспокойство Лэньера. Но я хочу задать один важный вопрос. Вы можете работать?
Патриция знала, что он имеет в виду.
— Я уже работаю. Прямо сейчас.
— Хорошо.
Больше на эту тему говорить было нечего.
Она приподняла ветку куста, чтобы посмотреть, отличается ли здешняя растительность от той, что у лагеря. Отличий не было — маленькие листья, скользкая поверхность. Даже сухая трава была такой же.
— Не слишком обильная растительность, — сказала Пат. — По крайней мере, я ожидала больше карликовых лесов.
— С этим становится все хуже.
— Вы когда-нибудь думали о том, сколько почвы им пришлось нанести в коридор? — спросила Патриция, вставая. Она лишь слегка надкусила свой бутерброд, не испытывая голода уже два дня. — Если ширина покрытой почвой полосы составляет около четверти километра…
— Примерно так оцениваем и мы, — заметил Такахаси.
— И, предположим, длина коридора составляет миллиард километров…
— Почему именно столько?
— Просто предположение. — Это составляет около сорока миллиардов квадратных километров почвы.
— Если разбить всю Землю на кусочки и засыпать ими коридор — корой, магмой и ядром, — можно было бы покрыть около тридцати миллиардов квадратных километров. — Такахаси ткнул пальцем в песчаный островок.
— Что, если дальше горы? Тогда потребовалось бы еще больше земли и камня.
— Возможно, — согласился он. — Но самый главный вопрос — где они все это взяли? И не забудьте про воздух. Толщина атмосферного слоя составляет около двадцати километров, так что это получается… одна и шесть десятых триллиона кубических километров воздуха, чуть больше грамма на литр…
— Вы уже занимались этим раньше?
— Конечно, и много. Римская начал, а группа статистики продолжила. Я помогал советами. Столько вопросов технического плана… Каким образом обновляется воздух в коридоре? Системы регенерации Камня вряд ли могут с этим справиться, тем более если дальше имеется достаточно обширная популяция животных. Так что, может быть, здесь вполне достаточно воздуха, чтобы его хватило на несколько тысяч лет.
— Это кажется мне странным, — сказала Патриция. — Кто бы — или что — ни создал все это, оно рассчитано на вечное существование. У вас нет такого ощущения?
— Иногда. Но это предположение ничем не подкреплено.
— Так или иначе, но должна быть какая-то система жизнеобеспечения коридора.
Такахаси кивнул.
Римская выдал теорию, что в коридоре должны быть отверстия, еще до того, как мы обнаружили колодцы.
Кэрролсон подошла к ним.
— Заметили, как пахнет в коридоре? — спросила она.
Патриция и Такахаси покачали головами.
— Как перед грозой. Все время. Но озоновый слой здесь не слишком велик. Еще одна загадка.
Патриция принюхалась. Воздух был свежим, но не как перед собирающейся грозой.
— Я выросла в стране гроз, — словно оправдываясь, сказала Кэрролсон. — Это именно тот запах, все правильно.
Снова очутившись в машине, Патриция занялась с микрокомпьютером, рассчитывая объемы и массы и сводя их в небольшую таблицу.
Через час Такахаси показал на первый круг — четыре колодца, расположенных по окружности на равных расстояниях друг от друга. Каждый колодец находился в углублении диаметром около пятисот метров, в центре которого располагалось перевернутое пятнадцатиметровое блюдце цвета бронзы, подвешенное в восьми метрах над колодцем. Блюдце висело в воздухе без видимой опоры.
Машина замедлила ход возле углубления. По требованию Такахаси, прежде чем остановиться, Лейк провез их вокруг колодца. Затем все выбрались из машины и подошли к краю.
— Мы ездили сюда раз двадцать, — заметил Такахаси. — Почти проторили дорогу.
