Эпангелиас (СИ) полностью

"Очевидно, император уже не нужен им живым", - подумал Тони, припав глазом к дальномеру. Огромные воздушные корабли быстро разошлись, закрыв обзор белым густым дымом. Бартоломео неожиданно начал снижать высоту, дирижабль покачнулся, и сменил направление на западное, в сторону исполинских труб Императорского завода. Тони открыл стеклянную дверцу позади себя, перекатил кулеврину по рельсам, установленным по кругу марсовой площадки. "Бетами-рехи" набрал высоту, из-под его немалой гондолы вылетело несколько планёров. Один из них врезался в водородную оболочку дирижабля с фальшивым императором. Громкий хлопок заставил Тони зажать уши, а через секунду дирижабль взорвался. Огненная волна в мгновение разошлась по оболочке, обнажая металлические остовы. Остатки горящей материи устремились вниз, вместе с пылающей гондолой, оставляя за собой черную трубу дыма. Тони приложил руку к сердцу и прикрыл глаза, мысленно проклиная революцию. Гондола врезалась в жилые дома.

Тем временем "Бетами-рехи" развернулся в их сторону. Очевидно, они не хотели упускать реставристов. К счастью, они были достаточно далеко от огромного дирижабля, но три планера, поднявшиеся на восходящих потоках воздуха, устремились в их сторону. Теперь только от Тони зависело, разделят ли они судьбу сгоревшего воздушного корабля.

Первый планер был около них через полторы минуты. Он был настолько близко, что Тони мог разглядеть подвешенные под летательным аппаратом бомбы. Капитан выстрелил, целясь в крыло планёра. Тот крутанулся в воздухе, штопором уходя вниз. "Надеюсь, никто не пострадает. На сегодня жертв более чем достаточно".

Спешно перезаряжая кулеврину, капитан понял, что из двух планёров он успеет сбить только один. Думать было некогда. Еще одним выстрелом дроби капитан попал в бомбы ближайшего летательного аппарата. Он взорвался, толкнув планирующий неподалеку планёр. Звон накатил на капитана, заставляя его сжать зубы и выпучить глаза. Взгляд Тони затуманился, темные пятна скрыли добрую половину обзора. Третий планёр был уже близко.

Тони выхватил револьвер и выстрелил в пилота, а потом несколько раз в деревянный остов крыла. Впервые за сегодня, удача была полностью на его стороне. Капитану удалось перебить крыло, и третий планер ушел в крутое пике.

Из-под "Бетами-рехи" вылетело еще несколько летательных аппаратов. Бартоломео резко накренил дирижабль. Тони упал на качнувшийся пол, сверху упал незакрепленный дальномер. Капитан с трудом поднялся и выглянул вперед. И с ужасом замер. Их дирижабль проходил между трубами. Это было захватывающе и страшно одновременно. "Бартоломео, старый демон, только не подведи. Пусть твои глаза в этот момент будут острее, чем когда либо", - подумал Тони и, неожиданно для себя, рассмеялся. "Нервишки пошаливать начали, да капитан? Прямо как тогда, в Арихе, когда ты потерял с полсотни хороших парней".

Бартоломео справился. Они смогли пролететь. А вот один из планеров, следующих за ними, не смог. Взрыв обдал их дирижабль бетонной крошкой. Толстая труба громогласно загудела, но выдержала.

От остальных планёров они смогли уйти, набрав высоту. В их сторону несколько раз выстрелили пилоты, но, не имея возможности перезарядить пистоли одной рукой, пять оставшихся планёров не смогли причинить вреда воздушному судну.

Тони облегченно закрыл стеклянную дверцу и спустился в гондолу. Император уже оправился от своих болей и хмуро смотрел в окно. Его жена успокаивала дочку, которую била крупная дрожь. Тони одобрительно хлопнул по плечу Бартоломео и сел на свободный стул около ревущего двигателя. Ставрикий как раз отправлял туда очередную порцию угля.

- Ты умеешь молиться? - спросил Тони.

- Ну да, - хмыкнул гвардеец, - бабушка учила меня. Втайне, - он усмехнулся и повернулся к Тони, следя за его реакцией.

- Тогда начинай. Сегодня началась гражданская война. - Тони отвернулся к иллюминатору. Он очень устал, глаза слипались после бессонной ночи. Они летели в сторону большого города Тоувло-латенаса или, как его называли, Тоулат. В той стороне небо было ярко голубым, в отличие от заполненного дымом небосклона позади дирижабля. Город горел.

Глава VIII. Врата

Артемида

Солнце сверкало сквозь огромное кольцо из белого камня, которое зависло в воздухе на высоте вершины Атенея. Стояла удушающая жара, мало напоминающая осеннюю погоду у Северного моря. Мафитрисы жались друг к другу, растянувшись ниточкой под узкой тенью кольца.