Корнелио уперся руками над своей прелестницей, его нательная молния свесилась над девушкой, касаясь холодным кончиком её кожи. Охотник обхватил цепочку рукой, собираясь закинуть молнию на спину, но внезапно его накрыло греховное желание, и он словно потеряв последние остатки благочестия, принялся водить молнией по её соскам, задевая чувствительные рычажки её тело, которые приводили её в иступленное движение, Фелиция дергалась и старалась уйти с пути молнии.
Корнелио забросил священный знак на спину и уперся носом в пол около её уха. - Надеюсь, священный металл не обжег твоей демонической кожи?
- Мне кажется, что-то другое обжигает мою кожу, - хрипло, с безумными глазами прорычала Фелиция.
Корнелио чувствовал, как его достоинство упирается в её бедро. Фелиция пробежала руками по мужскому телу, обхватила его плоть и крепко сжала, наслаждаясь твердостью. Охотник чуть слышно застонал и поцеловал магичку. В этот раз поцелуй был намного короче, но в него он вложил все своей восхищение и желание, проникнув языком между нижним рядом зубов и губой.
- Я так люблю тебя, - прошептала Фелиция, - мне кажется, я бы забралась тебе под кожу, лишь бы быть рядом, плотнее, ближе!
- Не знаю, как ты, а могу попытаться забраться внутрь тебя. - Его рука скользнула между бедер девушки, Фелиция чуть раздвинула их, позволил пальцам охотника скользнуть по влажной коже и слегка задеть её чувствительную плоть. Она громко выдохнула, изогнув спину, а Корнелио начал теряться кожей о её торчащие и словно каменные сосочки, как бы уговаривая девушку открыться ему.
Фелиция ощущала его над собой, такого твердого и сильного, её пальцы ощупывали тугие, словно свитые из морских канатов, мышцы, а его жесткое достоинство, настолько сводило магичку с ума, что она просто желала, чтобы это копье пронзило её насквозь.
Девушка под Корнелио начала меняться. Вокруг её больших глаз вновь появились черные штрихи, волосы покраснели, а на подбородке и шее появились едва различимые алые узоры. Но сейчас даже демоническая сущность девушки не была способна остановить его желание. Она начал следовать языком по этим узорам, и там, где проходил его язык, они становились ярче и больше.
- Покори свою демоницу, охотник, - прошептала Фелиция, сдавая последний рубеж защиты. Она скинула последние цепи стыдливости и раскинула ноги в стороны, позволив ему насладиться видом её налившихся кровью лепестков.
- Ты прекрасна, - прошептал охотник и уперся достоинством в её вход. Он замер. Фелиция словно задыхалась, хрипло и жадно хватая воздух, её затуманенный взор остановился на лице Корнелио.
- Я мало что могу знать в этом деле, - прошептал Корнелио, - но слышал, что в первый раз может быть больно. Или у демонов все иначе устроено?
- Все там так же устроено! - прошипела Фелиция, обхватывая его ногами. - Быстрее, прошу!
Корнелио казалось, что их тела слились в единое целое, он чувствовал горячую шелковистость её лона и грубое вторжение его плоти, ему казалось, что он уловил боль и наслаждение в отражении её глаз. Узоры на теле девушки вспыхнули ярче, Фелиция закусила губу, гримаса боли исказила лицо, тихий стон сорвался с её губ, волосы, разметавшиеся по полу, были цвета крови, обозначившей их союз.
Он замер, боясь причинить ей боль. Фелиция захныкала, нежно поглаживая его грудь. - Прошу, - прошептала она. Корнелио не умел быть нежным, но сейчас он вложил все свои силы в то, чтобы доставить ей наслаждение. Он сдерживал себя, подавлял животный рык в груди, старался отвлечься от умопомрачительного скольжения, его тело подергивало, когда он пытался не поддаться щекочущему зуду, он боялся потерять контроль и быть слишком груб с ней.
Фелиция уже давно потеряла всякий контроль, она стонала, металась под ним, она щипала и царапала Корнелио, припала губами и зубами к его шее, стараясь оставить как можно больше следов, отметить, обозначить, заклеймить своего мужчину. Он был немного великоват для нее, но пылающий зуд заставил её забыть о всяком дискомфорте и поддаться навстречу его движению, она стремилась поглотить его, принять целиком.
Сбивчивое дыхание Корнелио усилилось, его взгляд становился все более хищным, а упорное молчание сменили хриплые стоны, он начал двигаться быстрее и сильнее, задевая все новые и новые глубины наслаждения внутри Фелиции.
