Тони смотрел на качающийся потолок сквозь неплотно сомкнутые веки. Паровоз стучал колесами и оглашал округу громким пыхтением, мешая капитану уснуть. - Хорошо, хоть в купе один, - пробормотал Тони, поворачиваясь на другой бок. Он думал о брате.
Брэндон во всем был лучше него. Умнее, сильнее, удачливее. Он поступил в имперские воздушные силы, пойдя по следам отца. Тони вздохнул, за шесть лет, что он не видел брата, забылись черты его крепкого волевого лица. В памяти Тони остались только глаза - изумрудно-зеленые, как у мамы. Удивительно, но он до сих пор помнил его голос - бархатистый и звучный. Брэндон был единственным в их семье, кто не боялся отца. Поэтому он и смог нарушить его волю и пошел в ИВС. Это его и погубило.
Тони снова повернулся на другой бок. В глазах неприятно защипало. Капитан несколько раз сжал кулаки, справляясь с эмоциями. Воспоминания о брате преследовали его, с тех пор как он дал матери клятву разыскать брата. И вот уже пять лет он не может выполнить своего обещания.
В дверь купе громко постучали. Энтони в подобные минуты предпочитал одиночество.
- Кто там? - с нескрываемым раздражением спросил Тони.
Незнакомец не стал ждать разрешения и вошел. Сердце Тони екнуло. Он вскочил на ноги, его рука дернулась к кобуре с пистолем. Это был тот самый мужчина, которого он видел в шатре шерфов. Тони встряхнул головой. Немолодой, с копной черных слипшихся прядей волос. Точно он! Тони судорожно сглотнул.
- Как ты сюда попал? - Тони направил пистоль в грудь человека. На лице мужчины сохранилось безразличие, он закрыл дверь и сел напротив Тони.
- Убери оружие, Энтони. Оно не поможет, ты же помнишь.
У Тони задергался глаз. Он облизнул пересохшие губы и затрясшейся рукой убрал пистоль. - Что бы ты тут не потерял, проваливай. Мне не до тебя.
- Эпангелиас стоит на пороге катастрофы, капитан. И ты актер одного многоактового спектакля, хотя твой выход на сцену произойдет не скоро. Я хотел бы тебя предупредить...
Тони не слушал колдуна. Он лихорадочно думал, как ему захватить шерфа. Имперская разведка все у него выпытает. Но что могут сделать его руки, если даже пуля не остановила колдуна. Хотя... Тони вспомнил, что любому магу необходимо сначала произнести заклинание и напитать его слова силой. Мастера делают это быстро. Но не мгновенно. А значит, сейчас все зависит от скорости его реакции.
- Почему ты так заботишься о моем будущем, колдун? Следующие года три-четыре, я буду прозябать в пыли имперского штаба.
- Не будешь, - губы мужчины тронула едва заметная улыбка. И тут Тони на него прыгнул. Мужчина не успел даже открыть рот, капитан ударил его коленом в грудь, добавил локтем по затылку и повалил на пол, взгромоздился сверху. Удары посыпались по голове колдуна. Шерф затих. Тони был в шоке, он не особо верил, что у него получится. Капитан связал шерфа шнурками от ботинок и потянулся к двери, собираясь позвать проводника.
- И что ты будешь делать со мной, капитан? - спокойный голос колдуна заставил Тони передернуть плечами. Рука дернулась к кобуре.
- Очухался? Сдам тебя имперской разведке.
- А ты хорошо подумай, капитан. Освободишь меня, сможем поговорить, я предостерегу тебя от опрометчивых решений.
- Ты не можешь знать моего будущего, колдун, - Тони сомневался в своих словах. Он задумался. Перспектива узнать будущее была соблазнительной. А вот стать пешкой в планах шерфского колдуна - нет.
Тони открыл дверь и позвал проводника. А когда обернулся, увидел мужчину уже без пут.
- Ты сделал выбор, капитан. И да поможет вам Экхалор в грядущих бедах, имперцы. - Шерф провернул тот же трюк, что и в шатре. Просто растворился в воздухе. Прибежавший проводник увидел только покрасневшего от гнева капитана посередине пустой каюты.
- Роадранер побрал бы этих магов!- выругался Тони.
Глава III. Благословенная охота
Корнелио
Сумрачно. Большое серебряное зеркало в потрескавшейся деревянной раме. Тускло горят свечи. Неровное пламя колышется от дуновений воздуха из приоткрытого окна. Длинный дубовый стол. На нем толстая книга в потрепанном кожаном переплете, раскрыта где-то на середине. Рядом лежит черный плащ в обрамлении серебряных перекрещенных молний.
Напротив зеркала стоял мужчина в черном камзоле с серебряной вязью, в жестких простых брюках, заправленных в высокие кожаные сапоги. Волнистые черные волосы небрежно перехвачены в хвост.
