- Да, да, конечно, господин охотник, - стражник поспешил к воротам, махнул через решетку другим, прикрикнул пропитым хриплым голосом.
- Почему решетка опущена, еще день не кончился? - Корнелио кивнул Джоланни и тот направил повозку к решетке.
- Приказ епископа, господ... - голос стражника утонул в скрипе подымающейся решетки. Фелиция зажала уши.
- Что в город никто не въезжает?
- До вас только один охотник из вашего Ордена проехал. Остальных не пускаем.
- Охотник? Его вызвал епископ?
- Не могу знать, господин. Странное в городе твориться, - шепотом пробормотал он.
- Что именно, - Корнелио заглянул в бегающие глаза стражника.
- Я... Думаю вам лучше пройти в город и поговорить с епископом.
- Возможно, - Корнелио поблагодарил стражника и поспешил за Джоланни, на бегу запрыгнул в воз. Город встречал их пустыми улицами с редкими прохожими, торговые лавки пустовали. Джованни проклинал себя за то, что поехал в город не в то время. Высказываться против епископа он боялся. Корнелио чувствовал себя неуверенно. Он бывал один раз в Чермолане, проездом. Здесь было шумно и весело, множество торговцев и телег крестьян и дровосеков. Чермолан самый западный город Священного Союза, к тому же он обозначал границу лесов и плодородных земель Свободных городов.
Двухэтажные деревянные дома, беленые, со стрельчатыми окнами нависали над главной площадью. В центре журчал мраморный фонтан, напротив въезда возвышался каменный собор. Здесь толпилось много нищих, но стояла непривычная тишина, нарушаемая только плеском воды. Бедняки, безумцы, калеки восседали на ступенях собора, прижимались спиной к фонтану, лежали на камнях площади. Ни один не просил подаяния, не кричал о своей горестной судьбе. Корнелио помог спуститься Фелиции.
- Джованни подожди здесь. - Корнелио направился к дверям собора.
- Может мне вам еще воз подарить? - пробормотал мужчина под нос.
Достигнув каменных потрескавшихся ступеней, охотник и магичка остановились. Нищие словно повинуясь неведомому приказу, сдвинулись друг к другу. Один из них запрокинул голову с белыми незрячими глазами, встал и двинулся к охотнику. Калека остановился напротив, и вперил в Корнелио невидящий взгляд.
- Конец близок. Мир погибнет, сгорит в огне, - медленно прохрипел калека. - Реки обернутся вспять, мертвые восстанут, чума и саранча погубят людей, - повысил он голос. - Змей извергнет огонь и уничтожит наши нечестивые души, - теперь калека обернулся к Фелиции.
- Побойся Экхалора, безумец. Считаешь себя пророком? - Корнелио держа Фелицию за руку, осторожно обошел калеку. Тех, кто загораживал им путь, охотник тихонько отталкивал. Нищие образовали небольшой проход, разглядывая их. Немытые лица, заросшие бородой, слепые, безногие, все обернулись к охотнику и его спутнице. И молчали.
- Жутко здесь, - прошептала Фелиция. Около дверей нищие не стали расступаться, одноногий лысый старик протянул руку к Фелиции, открыл беззубый рот. "Нельзя, нельзя" - прокатился среди них шепот.
- Никогда с подобным не сталкивался, - пробормотал Корнелио. - Вернись к Джованни.
Фелиция кивнула и поспешила назад. Нищие в этот раз расступились. К охотнику подошел слепой, вещавший о конце света. Он положил руку на плечо Корнелио и заставил его вздрогнуть. - За тобою смерть охотник. Демоны отравляют наш мир. Ты нить этого. Ты зло.
- Что ты мелешь, безумец. Я охотник за еретиками. Что перед днем Скорби случилось обострение твоего безумия? Не хватило денег нажраться?
- Ты зло! - захрипел безумец, наступая на него. Нищие заволновались, обступая охотника со всех сторон. Корнелио ничего не оставалось, как достать меч, направить его острие к шее безумца. Нищие остановились, а слепой сделал шаг вперед. Кончик меча пробил кожу на его шее, капля крови поползла вниз на грязную серую рубаху. Калека раскрыл рот, демонстрируя остатки гнилых, черных зубов.
- Агония Эпангелиаса уже началась, - медленно двигая губами, произнес он. Корнелио опустил меч. Калека схватился за горло, а охотник направил окровавленный край клинка на стоявших около дверей нищих. Те нехотя разошлись в стороны. Корнелио спиной прислонился к холодным тяжелым дверям, толкнул их, не сводя взгляда с нищих. Оказавшись в полутемной прохладе собора, он облегченно вздохнул и с громким хлопком закрыл двери.
К счастью никто не заметил, что Корнелио вошел в святое место с окровавленным и обнаженным клинком. Он поспешно спрятал меч под полами плаща.
