Они в самом деле составляют список инфекционных заболеваний, с которыми цивилизованные народы по-прежнему основательно знакомы. Каждое из них, за исключением туберкулеза и гриппа, представляет собой инфекцию, которая дает долгосрочный, зачастую пожизненный иммунитет. Как следствие, эти заболевания обычно поражали детей, и это и по сей день происходит там, где вакцинация и другие искусственные методы не изменили естественные модели распространения инфекционных болезней.
Подобные детские болезни не обязательно являются слишком серьезными в том смысле, что выздоровление от них, как правило, обеспечивается просто медицинским уходом. Однако те же самые заболевания, поражая прежде не затронутую ими человеческую популяцию, с определенной вероятностью уничтожат значительную часть заболевших. Обычно чаще других возрастных групп от них умирают молодые люди в расцвете сил. Иными словами, когда такие инфекции вторгаются в популяции, не имеющие к ним иммунитета, они способны уничтожить или искалечить целые человеческие сообщества — что и проделали оспа и череда других заболеваний с цивилизациями ацтеков и инков.
Куда больше человеческих страданий, несомненно, причиняют другие болезни — медленные хронические инфекции, душевные болезни или расстройства, наступающие в пожилом возрасте. Они представляют собой нечто вроде «фонового шума», на котором всегда происходила человеческая жизнь. В последнее время значимость подобных недугов возросла, поскольку мы живем дольше, чем наши предки. Однако знакомая нам картина заболеваемости принципиально отличается от того опыта болезней, который был у них. В частности, ужасающей и всегда присутствующей вероятностью были спорадические вспышки чумы в любой из ее смертоносных форм. Хотя статистические и клинические данные, позволяющие четко определить, какие именно инфекции уничтожали людей и в каком количестве, когда и в каких местах это происходило, недоступны вплоть до XIX века (и даже в этот период остаются эпизодическими), в паттернах смертельных инфекций все же можно наблюдать значительные изменения, которые фактически и станут темой этой книги.
Читатели этой книги об эпидемических заболеваниях, конечно же, будут теряться в догадках, почему в ней отсутствует какое-либо упоминание СПИДа. Причина проста: эта болезнь была выявлена и получила свое название только в 1981–1982 годах, примерно через шесть лет после первой публикации «Эпидемий и народов». С тех пор эпидемия СПИДа стала масштабной движущей силой, стоящей за неослабевающим интересом к тому, что требовалось сообщить в моей книге о предшествующих эпидемиях и реакциях человека на них. Теперь, вероятно, самое время признать сей факт и сказать несколько слов об этой болезни, которая привлекла так много внимания с того момента, когда она была впервые идентифицирована.
Со времен первого издания моей книги умонастроения в медицинских кругах существенно изменились, поскольку в 1976 году многие врачи верили, что инфекционные заболевания утратили свою могущественную способность серьезно воздействовать на жизни людей. Научная медицина, полагали сторонники этой точки зрения, наконец одержала решительную победу над болезнетворными микроорганизмами. Благодаря открытию антибиотиков, а также сравнительно простой профилактике и мероприятиям публичного здравоохранения инфекционные болезни наконец стало легко предотвращать и лечить. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) действительно добилась успеха в искоренении оспы с лица земли в тот же год, когда впервые вышла эта книга, и оптимисты были уверены, что нечто подобное может произойти и с другими заболеваниями, такими, как корь, если реализации всемирных кампаний по изоляции и излечению всевозможных инфекций будут посвящены достаточные усилия медиков.
Если обратиться к заключительным замечаниям, сделанным в моей книге, то они продемонстрируют, что я не был сторонником подобного взгляда на достижения медиков, и теперь понятно, что искоренение оспы в 1976 году было кульминацией проведенной ВОЗ после Второй мировой войны впечатляюще успешной кампании по сокращению смертности людей от инфекций. Однако в дальнейшем инфекционные организмы перешли в контрнаступление.
Первым существенным признаком этого процесса было появление СПИДа, а последующее выявление возбуждающего СПИД вируса иммунодефицита человека (ВИЧ/HIV–1), вопреки ожиданиям, не привело к появлению лекарства от него.