Мы засмеялись, я отхлебнул шампанского. Передо мной Салли – было в этом что-то нереальное и бодрящее.
– И каково это, – спросила она, – видеть на обложке книги свое имя?
– После первой привыкаешь.
– Но первая – наверное, крышу сносит?
Я кивнул.
– Балдеж.
Она моргнула.
– Серьезно?
– Ну да, полный балдеж.
Она усмехнулась.
– Ты шутник.
– Ты про что?
– До сих пор пользуешься этим словом?
– Конечно.
– Не верю.
Теперь усмехнулся я.
– Ты помнишь, когда я произнес это слово у тебя дома?
– Вспомнила, когда прочитала здесь. – Она махнула книгой. – Ту вечеринку ты пересказал здорово.
– Счастлив это слышать. Я сомневался. Ведь все это было так давно, иногда казалось, что память меня подводит.
– Нет, в книге все в точку. Кроме твоего взгляда на цыган, конечно. Но в конце ты вырулил, куда надо.
Мне показалось, что я ослышался.
– Моего взгляда?
– На оборотней.
Я в изумлении уставился на нее, но тут у моего плеча возник Дональд Блумстайн.
– Вот ты где, Бен. Кто твоя очаровательная спутница?
– Я старая подруга Бена, – сказала Салли.
– Будьте внимательны, когда с ним разговариваете. Знаете, что за народ эти писатели. Возьмет и процитирует вас в своей следующей книге.
– Только процитирует? Думаю, это я переживу.
– Я Дональд. А вас как зовут?
– Салли, – представилась она и пожала ему руку.
– Ага! Вот, пожалуйста! Ваше имя он уже похитил. Салли – так зовут одну из героинь его последнего романа.
– Знаю. – Она подняла книгу, которую держала в руке.
– У вас уже есть экземпляр. Прекрасно. Надеюсь, вам понравится.
– Дональд, – вмешался я. – У нас с Салли личный разговор…
– Мне два раза говорить не надо. Оставляю вас наедине. Просто хотел тебе сказать, Бен, что Мередит внесла в твой рекламный тур еще один город. Кэмп-Верде, в Аризоне.
– Но у нас в программе уже есть столица этого штата – Финикс?
– Да, и Кэмп-Верде – это всего лишь точка на карте. Но вот в чем штука – у них там своя танцевальная эпидемия! – Он энергично кивнул головой. – Последние несколько дней там тоже появились безумные танцоры! Одна женщина даже рухнула замертво, никто не успел ее остановить, и эта история попала в новости. Поэтому мы с Мередит решили, что, если выступишь перед читателями в Кэмп-Верде, попадешь в новости и ты. Если нам повезет и еще несколько человек допляшутся до могилы, мы прославимся на всю страну…
Я шагал взад-вперед перед книжным магазином на Бродвее, а Салли забрасывала меня вопросами, которые я едва слышал.
– К ним это не имеет никакого отношения, Бен.
Тут я встрепенулся.
– К цыганам? Еще как имеет! Иначе и быть не может. – Я вспомнил, что она сказала мне перед появлением Дональда. – Что ты имела в виду, когда сказала насчет «моего взгляда» на цыган?
Она пожала плечами.
– Что ты превратил их в настоящих оборотней.
– Салли, они и были оборотнями.
Она засмеялась.
– Перестань, Бен. Опять ты со своими штучками.
– С какими штучками?
– Морочишь мне голову.
– Что, по-твоему, произошло на Райдерс-Филд?
– В основном ты все описал как было, последовательность событий верная. Только цыгане не были оборотнями. Это была шайка извращенцев, которые выдавали себя за оборотней.
– Что?
– Ты же знаешь, что такое ликантропия? Заболевание такое?
Разумеется, что такое ликантропия, я знал. Это форма безумия, когда человек с расстроенным сознанием воспринимает себя животным, обычно волком, и ведет себя соответствующим образом.
Я смутился – что, если она права? Нет, быть такого не может.
– Я видел их, Салли, – сказал я. – И ты тоже. Это не были люди, которые играли в маскарад, черт подери.
– Они носили волчьи шкуры и головные маски. Остальное мы додумали благодаря наркотикам.
Я нахмурился.
– Наркотикам?
– Эти цыгане принимали наркотики, чтобы войти в роль. Эти же наркотики они дали шерифу, чтобы свести его с ума. И нам тоже…
– Нам?
– Именно поэтому мы совсем потеряли берега, Бен. Особенно ты. Ты решил, что превращаешься в настоящего оборотня!
Я покачал головой.
– Ничего похожего, Салли. Нет. Все было не так.
– Оборотней не существует, Бен.
Я был рад, что мы находились в Нью-Йорке. Мимо нас по оживленной улице шли люди, они наверняка слышали обрывки нашей беседы, но никто даже не обернулся.
– Кто тебе все это сказал? – спросил я.
– Что «все это»?
– То, что ты сейчас говоришь мне! Что те цыгане были шайкой психов! И угостили нас наркотиками!
– Родители сказали. Твоя мама тебе этого не говорила?
Я покачал головой.
– После той ночи она перестала со мной разговаривать. Решила, что смерть отца – на моей совести.
– На твоей совести? Почему?
– Во-первых, потому что мы поехали на Райдерс-Филд. Если бы не поехали, отцу не пришлось бы нас искать.
– Бен… – Она хотела взять меня за руку, но передумала. – Твоя мама все знала. Не могла не знать. Об этом знал весь город. А ты в школу уже не вернулся, потом уехал из города… Наверное… раз мама тебе ничего не сказала, ты и не слышал того, о чем говорили люди. Если спросить ее сейчас…
– Она умерла. И ты ошибаешься, Салли. Я видел то, что видел. И никто нам наркотиков не давал. – Я стиснул зубы. Казалось, мой мир от меня ускользает. – А что скажешь насчет танцев в городе? Как ты это объяснишь?
