Неопределенность в новой судьбе внушала мне ужас. Я никогда не умел делиться своими чувствами - особенно, сомнениями, страхами, надеждами и желаниями. Именно они делали меня уязвимым, а это я ненавидел больше всего. И как только Рафик завоевал мое доверие, подарил мне новую жизнь и цель в ней, мои кошмары сошли на нет. Они возобновились через несколько недель после похищения Ливви, но на тот момент я не придал им значения. Я знал, что меня одолевало множество противоречий: желание оставить эту жизнь, замешательство по поводу возрастающей скрытности Рафика, изводящее чувство сомнения в отношении похищения Ливви, и страх, что я сам становился Нарви.
Мои сны стали проявляться сильнее с укреплением моих чувств к Ливви. Тогда я это отрицал. Теперь - понимаю. Но ночные кошмары, мучившие меня после того, как я оставил Ливви у границы США и Мексики были самыми худшими. И если вы обо мне хоть что-нибудь знаете - а мы уже установили, что это так - то, наверное, можете себе представить, о чем они были.
Но, по правде говоря, я не позволил этим вещам - ужасам моего прошлого - затащить меня на дно, даже наоборот - в течение долгого времени они заставляли меня двигаться дальше. Порой, я размышляю над тем, что учитывая, через что мне пришлось пройти, я остался довольно-таки нормальным. Я могу справиться со всем, что бы мне эта жизнь не подкинула, но для человека, желающего уйти от своего прошлого, неуверенность в будущем доставляет наиболее тревожные чувства, нежели все остальные.
Я думал, что найдя Ливви, обрету эту уверенность, но выяснил, что счастье представляет собой и новые виды страданий. Страдания я понимаю, а счастье меня пугает. К тому же, всплывшие в памяти слова Ливви о 'другой хрени' приобрели для меня смысл. Впервые за всю жизнь, мне ничего не нужно было делать. Никто ничего от меня не ждал.
У меня было достаточно денег, чтобы отправиться, куда мне хочется и делать, что вздумается, но у меня на этот счет не было никаких соображений. Мои руки были связаны, а мой разум являл собой излюбленное место дьявольских игр. Казалось, словно все мои мысли сгинули в потайные углы рассудка, избегая адекватного сознания.
Я глубоко выдохнул в облегчении, когда Рид улетел из Испании, и Ливви, наконец-то, вернулась ко мне. Меня все еще посещали ночные кошмары, но пробуждение рядом с ее теплым телом упрощало мое возвращение из тревожного небытия.
***
Наступил октябрь, а вместе с ним и непредсказуемость погоды, что иной раз служило хорошим поводом для того, чтобы подольше поваляться в постели.
Мы с Ливви трахались как кролики... и некоторые другие виды животных. Несмотря на то, что ее присутствие дарило утешение после ночных кошмаров, мне было ненавистно чувство собственной слабости, из-за которого я это утешение и принимал. Поэтому, пока Ливви спала, я приспособился бодрствовать, и восполнял этот пробел, когда она занималась своими делами. Мне продолжали сниться кошмары, но я просыпался не в темноте.
В общем и целом, все шло хорошо. Кроме плохих снов, мне не на что было жаловаться. Однако я бы солгал, если бы сказал, что не начал ощущать себя немного более беспокойным.
Ливви ходила на работу, училась, встречалась с друзьями. У меня же ничего из этого не было. Поверьте, это не унижало моего достоинства, и я не ревновал ее к тем сторонам жизни. Просто мне стало очевидно, что моя теперешняя жизнь совершенно отличалась от того, что я знал. Чем занимаются бывшие похитители/насильники в отставке?
Спустя три недели полного бездействия, я решил купить машину. В итоге, обзавелся БМВ пятой серии. Она была не такой сексуальной, как Ламборгини, но все равно далеко не промах. Подолгу катаясь на ней по городу, чтобы не сидеть в стерильном номере отеля, я, даже находясь вне его, держал себя в рамках приличия. Решив на неопределенное время остаться в Барселоне, я не хотел привлекать к себе излишнего внимания. Само нахождение с Ливви уже было огромным риском.
Ее друзьям понадобилось не так уж и много времени, чтобы понять происходящие с ней изменения. В эти первые три недели, Ливви их разве что не забросила. Она работала три смены в неделю и ходила на занятия с понедельника по четверг. И почти все свое свободное время проводила со мной.
- Итак, - начала Ливви, когда мы принялись за заказанную в номер еду.
- Помнишь, мы говорили о том, что всему свое время и что нам надо решить, как объяснять людям природу наших отношений?
Она откусила стебель спаржи. Я же, не прожевав, проглотил большой кусок стейка.
- Да.
- Ну... думаю, мы можем об этом поговорить. Клаудия и Рубио начинают жаловаться на то, что я
Ливви улыбнулась мне.
Я воткнул вилку в брокколи так, словно бедный овощ задолжал мне денег.
- Почему это должно их касаться? Ты - взрослая. Тебе не нужно их разрешение, чтобы проводить время со мной.
- Калеб, - укорила она, - они мои друзья. Они поддерживали меня. И если ты хочешь влиться в мою жизнь, тебе придется найти способ познакомиться и с моими друзьями. Я не могу приезжать сюда каждую ночь. Это выматывает. У меня есть и своя жизнь!
