Покорный поневоле полностью

Малыш

Он один, совершенно один… и потерян! Никогда раньше он не терялся. Никогда раньше он не задумывался над тем, увидит ли снова свою семью.

Малышу всего восемь лет от роду и впервые в жизни он так напуган. Его глаза блуждают повсюду, но не видят ее. Она должна быть там, сидеть на лавочке, и ждать его. Малыш отсутствовал не так уж и долго, думает он, хотя, не может быть в этом уверен. Насколько парк огромен? Где она? Где же его мама? Его язык скользит по верхней губе: Соль. Пыль. Отчаяние. Внезапно, он неистово выкрикивает:

- Мама!

Но его крик остается без ответа.

К нему поворачивается пожилой мужчина, и по крови Малыша разносятся все высказанные ему ранее предостережения о незнакомцах, особенно, незнакомцах мужского пола. Ему говорили, какой он красивый, предупреждали, что он является соблазном и рассказывали о людях, которые норовят потрогать потаенные части его тела. Поэтому, когда пожилой мужчина шагает к Малышу, он срывается со всех ног.

Мальчик бежит, сам не зная куда. Он просто должен продолжать двигаться, искать, звать – все, что угодно, лишь бы найти ее. Если он прекратит движение, то просто упадет и разрыдается. Его папа всегда говорит, что слезами делу не поможешь.

Малыш думает о том, чтобы вернуться к площадке для катания на роликах и найти мальчиков, с которыми он познакомился, но знает, что их там уже нет. Он ушел оттуда только потому, что они покидали площадку. Малыш не помнит, где его мама припарковала машину. Что, если она уехала? Он отбрасывает непрошенную мысль – его мама никогда бы его не оставила.

- Малыш! - кричит она.

Он знает, что это его мама, даже не успев посмотреть в ее сторону. Чувство облегчения обрушивается на него так быстро, что он оказывается к нему не готов. У мальчика подкашиваются колени, и он приземляется на мягкую траву, его зад опускается на лодыжки и он начинает плакать. Он плачет сильно и громко, пока его горло не охватывает огонь, а желудок не сводит от спазмов. Его мама встает перед ним на колени. Малыш вскрикивает, когда его тонким ручкам становится больно в ее хватке – раньше она никогда не делала ему больно. Она виновато ахает и принимается растирать результат своей неосторожности. Ее руки неустанно бродят по нему, проверяя и перепроверяя на наличие воображаемых ран. Его мама едва переводит дыхание – она тоже плачет.

- Ох, Малыш… ох, Господи, спасибо, тебе Господи. Я думала, что потеряла тебя, - произносит она между рыданиями и беспорядочными поцелуями.

Удовлетворенная его невредимостью, она пробегает пальцами по его взмокшим от пота светлым волосам и, прижав нос к его головке, глубоко вдыхает. Утирая слезы с его кристально-голубых глаз, она смотрит в них так, как может смотреть только мама – словно он единственное, что имеет значение, словно она отдаст жизнь за него, убьет за него.

Малыш поглощает любовь своей мамы, как цветок впитывает свет, обращаясь навстречу к нему. Он позволяет себе плакать в убежище ее объятий, понимая, что все-таки есть дела, которым можно помочь слезами. Малыш знает об ожидающих его последствиях за самовольный побег, что, тем не менее, кажется неважным. Его мама любит его, бережет его, и это самое главное.

- Не плачь, родной, - укачивая, поет она ему на ушко. - Не плачь.

Селия

Его хныканья не прекращаются, и это разрывает ее сердце. Легонько пробежавшись пальцами по его волосам, Селия обнимает парня.

- Не плачь, - шепчет она ему на ухо.

Познания Селии в английском скудны, но их достаточно, чтобы изъясняться. Ей придется освоить его на должном уровне, если она планирует оставить у себя нового питомца.

- Прости, - отвечает блондин, прильнув к ее прикосновениям.

Он бредит от жажды и дрожит от страха.

- Я оказался совсем один.

Парень облизывает свою сухую верхнюю губу и морщит нос в отвращении - предположительно из-за вкуса собственной запекшейся крови.

- Я люблю тебя, мама.

У Селии колет в груди. Одному Богу известно, сколько бессонных ночей она провела в мечтах о том, чтобы называться матерью… чему никогда не суждено сбыться. Жаль, что этот парень никогда больше не вернется домой. Он, должно быть, очень сильно любит свою мать – чувство знакомое ей только понаслышке, потому как самой Селии так и не довелось увидеть своей родительницы.

- Ш-ш-ш, pobresito.

Малыш

Ему знакомо это слово. Оно означает "несчастное дитя" или что-то в этом роде. Малыш хмурится; его мама не говорит на испанском.

Через непробиваемый пласт его сознания струйками просачивается понимание того, что он видит сон. И ему очень важно не просыпаться. Малыш еще глубже проваливается в воспоминания одиннадцатилетней давности о руках его мамы в тот последний раз, когда он потерялся и нашелся. Она снова его нашла. И она заберет его домой. Дом - это дорога. Нет… неправильно. Дом - это… Его дома больше нет.

- Не оставляй меня, - шепчет Малыш.