Глаза Ливви были закрыты, изредка приоткрываясь, а ее ротик испускал стыдливые стоны. Зубами она терзала нижнюю губу, иногда дотрагиваясь до нее пальцами. На ее щеках появился розовый румянец, сигнализирующий о возбуждении. Я осыпал ее щеку, шею, плечо легкими поцелуями, которые дарили успокоение, но не приглушали пылающего внутри пожара. Я хотел Ливви обезумевшей от желания. Дрожащей от похоти. Умоляющей.
Настроив угол проникновения, для начала, я провел головкой члена по ее анусу. Это было неявное предложение, но только лишь намек. Я хотел, чтобы Ливви желала моего доминирования так же страстно, как и я ее подчинения.
Она издала молящий звук, а ее бедра толкнулись до того, как она смогла сдержаться. Перестав двигаться, я возликовал от ее разочарованного вздоха, и от того, как она заставила свое тело успокоиться.
- Скажи мне, чего ты хочешь, - с жаром прошептал я ей на ушко.
Ливви нахмурилась, но не поддалась.
Отклонившись назад, я провел по ее дырочке смазанным в масле пальцем, и медленно проник внутрь, только на одну фалангу. Ливви громко простонала. Я вышел из нее.
- Скажи мне.
- Пожалуйста, Калеб.
Она приподняла свой зад.
- Скажи мне.
Расположив головку своего члена у ее входа, я осторожно толкнулся.
- О, Господи!
Сжав простыни в кулаках, Ливви выгнула спину.
- Пожалуйста, Калеб. Ты мне
Вне всяких сомнений, это было весьма приятное для меня утверждение. Но все-таки, получив неожиданное, но желаемое подчинение, я задумался, что, возможно, мне не следовало его принимать.
Я поцеловал Ливви в плечо.
- Спасибо тебе. Знаю, я не тот человек, которому с легкостью можно довериться.
Мои пальцы нашли ее влажную плоть, и скользнули внутрь. Это была знакомая территория, которая не требовала от меня быть чересчур нежным или осторожным, а также склонять Ливви к своей воле. Здесь было
- Что ты делаешь?
Голос Ливви был чуть громче дыхания. Согнув пальцы, я стал прижимать их к передней стенке ее влагалища, зная, что так она быстрее кончит.
- Думаю, это очевидно. Сначала, я собираюсь довести тебя до оргазма, затем трахать, пока ты снова не кончишь. И, может, за этим, последует еще один раунд.
Ливви хныкнула. Я жил ради этого звука.
- Но... я думала... о, Боже... прямо туда.
Пространство между ее губами и моими ушами заполнили стоны и нечленораздельные просьбы. На мои, находящиеся в ее теле пальцы, хлынул новый поток влаги. Ливви застыла, охваченная пиком своего удовольствия, после чего обмякла. Медленно вытащив пальцы, я уже был готов заменить их на...
- Нет, Калеб, - прошептала она в подушку, - не так.
- Не так?
- Я знаю, чего ты хочешь.
- Но я не хочу делать тебе больно.
- А я хочу, чтобы мне было больно, - прошептала Ливви.
Ее волосы липли ко лбу, тело было раскрасневшимся, а глаза закрытыми. Она не увидела моей напряженной реакции, и не открыла глаз, чтобы принять этот момент. Казалось, будто Ливви купалась в своем блаженстве, а не просила меня причинить ей боль.
- Ты
С секунду она молчала.
- Я доверяю тебе, Калеб.
- Но...
- Шшш, - успокаивала Ливви, - не анализируй, просто сделай.
Я и сделал, испытывая немалую долю тревоги. Совсем слегка вжимаясь в ее попку, я слушал ее глубокие вдохи и выдохи. Ливви впускала меня в свое тело через подчинение, оставаясь для меня открытой и готовой. Мое сердце колотилось с такой силой, что чуть не выпрыгнуло из грудной клетки. Я не понимал. Она хотела, чтобы я изменился. Хотела кого-то, отличного от меня, разве не так? Тогда почему она меня изводила? Какой-то части меня было все равно. Я хотел ее слишком сильно, чтобы во всем этом разбираться.
Я сконцентрировался на своих неглубоких проникновениях, на окружающем меня сжатии, и воздействии каждого вымученного, в моем погружении, дюйма. Ливви хныкнула. Этот звук был рожден болью. Я стал совершенно неподвижным.
- Еще, - прошептала она, и я уступил.
К тому моменту, когда я полностью оказался в Ливви, ее глаза были полны слез. Я почти боялся шевелиться, но вместе с этим был полон решимости взять то, что она мне так смело предлагала. Мой разум пребывал в замешательстве, а тело - нет.
- Последний шанс, - произнес я.
Прижав губы к ее щеке, я почувствовал, что та была мокрая. Я облизнул ее, чтобы проглотить эти слезы. Я пробовал ее грусть. Пробовал ее радость. А сейчас гадал, что олицетворяли
В моей голове царил хаос, и было облегчением позволить своему телу одержать над разумом верх, а себе раствориться в ритме, в чувствах, в Ливви. Я слушал ее стоны, всхлипы, и крики, отвечая им хрипами, рычанием и шипением. Когда мой темп ускорился, в комнате послышались звуки наших ударяющихся друг о друга тел.
