Как оказалось, Баталин действительно приукрасил происходящее на Европейских землях. Вот только немного не в ту сторону. Ситуация оказалась настолько плачевной, что мы практически не встретили сопротивления. Наша армия прошла территорию пшеков, как раскалённый нож сквозь масло.
Нищее, оголодавшее население страны вываливало на улицы, провожая наши войска мрачными взглядами. Никто даже близко не помышлял о сопротивлении.
Люди просили у нас еду и медикаменты. Мы не отказывали, порой приглашали их в лагерь, чтобы разговорить и получить полезную информацию. Как оказалось, мой план попросту уничтожил бо́льшую часть населения. Вначале, будто цунами, по землям прошлась эпидемия, скосив едва не сорок процентов выживших. Это привело к упадку сельского хозяйства, потому как люди вымирали целыми посёлками. Другие, вместо того чтобы оказать помощь ближнему, старались изолироваться, что никак не способствовало выживанию победивших болезнь. В итоге зима унесла больше жизней, чем вирус.
Следующий год позволил кое-как разработать землю, но к осени болезнь вернулась и часть урожая осталась не убранной. Плюс ко всему, не хватило сил на посев озимых. И как только стало казаться, что чёрная полоса отступила — пришла засуха и пожары, которые уничтожили все запасы зерновых.
Верховная власть пыталась решить вопрос переговорами с соседями, но это ни к чему не привело. Закупать провизию оказалось не на что, плюс образовавшийся дефицит подбросил ценник на несколько порядков. И если элита хоть как-то могла прокормиться, то обычным людям это было не под силу. Засушливое лето лишило их даже подножного корма. Падёж скота, вызванный паразитами, тоже не прибавлял оптимизма.
Ослабленный голодом организм уже не мог сопротивляться болезням, и в стране вспыхнула новая эпидемия. Соседи быстро сообразили, к чему всё идёт и перекрыли границы. Поляки уже давно были готовы капитулировать, но не смогли просочиться через кордон, чтобы передать сообщение. Впрочем, наши войска подоспели как раз вовремя.
Несмотря на то, что для них мы были злейшими врагами, несколько гуманитарных поставок быстро привели население к лояльности. Уже к зиме Польша полностью вошла в состав моей Империи. Но вот незадача: на её территории не осталось хизмеев, а место, где они хранили архив, оказалось вычищено до последней бумажки.
Начались допросы и сбор информации, в ходе которых удалось сформировать некую картину произошедшего.
Как только стало понятно, что Польша падёт, хизмеи гуськом потянулись в сторону более сильного и надёжного соседа. Ну и заодно вывезли всё, что представляло хоть какую-то ценность. Польская элита брыкалась до последнего, но ближе к середине лета тоже начала покидать страну. В итоге вся территория оказалась не просто брошена, но ещё и блокирована. А мы со своей стороны продолжали изводить народ, отрезая им все поставки. И теперь получили практически опустевшие, безжизненные земли.
К концу года в состав Империи вошла Прибалтика, которая так же оказалась отрезана от остальной Европейской части. Ситуация у них была ненамного лучше: голод, мор и всевозможные болезни на их фоне. Я уже в который раз похвалил себя за предусмотрительность. Но хоть мы и запаслись впрок, оставался риск, что на всех еды не хватит.
Ближе к середине января, наконец-то ударили морозы, которые сковали непроходимое глиняное месиво, и я всерьёз задумался о вторжении на Германские территории. Сил и средств хватало, но генералы всячески отговаривали меня от этой затеи. Ссылались на то, что сейчас мы не в состоянии прокормить и войска, и население. В целом, я был с ними полностью согласен, вот только у меня не хватало терпения ждать. Враг находился на расстоянии вытянутой руки и одновременно казался недосягаем. Хотя, кое-какие мысли по этому поводу у меня всё же имелись.
— Глеб, я всё понимаю, но ты не можешь так рисковать! — упёрся Толя. — Если не хочешь понимать по-человечески, значит я тебя запру.
— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся я, — и нет, ты меня не переубедил.
— Да потому что ты баран!
— А вот это уже оскорбление Императора. За такое знаешь что бывает?
— Это констатация факта! Глеб, давай не будем пороть горячку, дождёмся весны, соберём войска и сделаем всё правильно.
— Толь, ты меня даже не слышишь! Как ещё тебе донести, что ничего из этого не выйдет. Ладно, допустим, мы займём Германию. Где гарантия, что в момент вторженияхизмеи снова не свалят?
— Значит, возьмём следом Францию.
— Ты дурак или специально издеваешься? На кой чёрт они нам сдались⁈ Я тебе сейчас расскажу одну легенду про товарища Сталина…
— Да знаю я, о чём ты мне хочешь рассказать. Я и сам понимаю, что мы их не прокормим, мне пшеков с прибалтами хватает, чтобы это осознать.
— Тогда объясни мне, недалёкому, за каким хером мы продолжим класть войска? Ради чего? Ты ведь у нас первый гуманист!
— Ну я не то, чтобы… — Толя слегка замялся и покрутил пальцами в воздухе. — Там дело касалось наших, когда ты хотел людей газом травить, а эти… Короче, не жалко мне их.
