— Хочу, — с удовольствием заявил Шойкхасс. — Но не стану. Я переполнен обидой и… этой отравой, — он гневно посмотрел на хрустальный сосуд. — Однако, не объявлять же Федерации войну из-за дурацкой планеты!
— Так мы идём играть? — нетерпеливо осведомился Моргенштерн.
— Но, с другой стороны, — советник пририсовал своим глазам задумчивость, — наивно и самонадеянно было бы с нашей стороны рассчитывать вырвать лакомый кус из пасти таких прослывших на всю Галактику хищников, как люди! Впрочем, нам, кажется, достался Павор… Что же до этого, — Шойкхасс снова посмотрел на полупустую ёмкость, — то я злоупотребил горячительным из благородных побуждений. Я просто попытался уравнять наши с гроссмейстером Моргенштерном шансы. И даже великодушно предоставил ему определённую фору!
— Да пойдём же! — теребил его за выпуклости кокона Моргенштерн.
— Мы с Натаном будем в нейтральной зоне, — заявил тоссфенх. — В игровом зале. Благоволите не беспокоить. Там есть пиво и… всё, что нужно. Этот ваш идиотический трикстер натворил дел… Я проиграл планету. Но там, — сразу три длинные руки простёрлись в сторону нейтралки, — я непременно выиграю! — Моргенштерн негодующе дёрнулся. — Ещё мгновение, дорогой Натан… Послушайте, мастер… А если бы это были не люди? Если бы это был кто-нибудь из тех, что отныне и навсегда остался вторым… вы позволили бы им высадиться?
— Я ни секунды не размышлял об этом, — честно сказал Кратов. — Но, согласитесь, эти люди, что шли к Сиринге два с половиной века и взяли её с лёту, заслуживают этой планеты больше, чем мы — толпа засранцев, пытавшаяся выторговать друг у друга право на поступок.
— Вы хитрый маленький
Моргенштерну наконец удалось вытащить его в коридор. Уже оттуда донёсся его воинственный фальцет: «Насчёт непременного выигрыша: Шойк, вы всегда удачно писаете против ветра?» — «Что вы имеете в виду, Натан?! Ни ветер, ни смерч, ни прочие атмосферные явления никак не сказываются на моей каллиграфии…» — «Что?.. Но я не имел в виду: пишете! Я хотел сказать: писаете, совершаете мочеиспускание, ссыте, мать вашу!»
— Этот ящер был очень огорчён, — сказала Ева-Лилит.
— Но убивать меня всё же не стал, — хмыкнул Кратов.
— И… он довольно мил.
— Поживите среди них — и одним метарасистом на белом свете станет меньше.
— А что такое
— Чужик, — сказал Кратов. — А точнее — «млекопит». Уничижительное прозвище людей на языке тоссфенхов.
— Так мы идём… играть? — строго спросила «страшная девушка», умело воспроизводя капризные интонации гроссмейстера Моргенштерна.
— Похоже на то, — вздохнул Кратов с притворной обречённостью. –
— А, эти ваши любимые «танка»…
— «Хокку», — поправил Кратов. — Трёхстишия называются «хокку», а «танка» — это пятистишия. Чем менее я трезв, тем чаще цитирую очень старые «хокку». Можно предположить, что перед тем, как упасть в беспамятстве, я вообще перестану изъясняться прозой.
— Не нужно беспамятства. Лучше скажите мне комплимент.
— Это обязательно?
— Я знаю, что это непростая задача… Но мы же
Кратов сосредоточился.
— У вас большой манящий рот, — сказал он. — Ваших губ хочется касаться. У вас прекрасные чёрные глаза, самые большие в мире. У вас самый большой в мире нос…
— Негодяй! — воскликнула Ева-Лилит.
— У вас прекрасные волосы. Только их нужно хорошенько вымыть и расчесать.
— А каким шампунем вы пользуетесь?
— Каким придётся. Сейчас, например, помню только, что на картинке — палевая киска с голубыми глазами.
— Знаю, «Поцелуй сиамской кошки»… Терпеть не могу: ужасно неудобные флаконы!
— Я сам вымою вам голову, — пообещал Кратов.
— Я уже мурлыкаю, — нежным басом откликнулась Ева-Лилит, принимая его руку.
— Ваше имя? — спросило существо, похожее на большого краба в перламутрово-сизом панцире, вставшего на дыбки, карциноморф-хтуумампи из звёздной системы Каус Бореалис (если верить энциклопедическому справочнику «Галактические расы», издание Сфазианского Экспонаториума, выпуск 529-й и до настоящего момента последний).
— Константин Кратов.
— Откуда прибыли?
— С планеты Земля. Это метрополия Федерации планет Солнца.
