— Вне зависимости от хода обсуждения, — заявил плазмоид из системы Конская Голова (после каждой законченной фразы возникали непродолжительные паузы — лингвар выравнивал темпы восприятия), — наше сообщество хотело бы поднять вопрос о допустимости подобных экспериментов — мы имеем в виду рациоген и весь диапазон аналогичных исследований. Как бы любопытен в научном аспекте ни был результат, последствия его всегда остаются за пределами нравственности. Здесь необходимо чёткое разграничение между этой проблематикой и уже имеющимися у некоторых цивилизаций разработками в области биотехнологии. И такое разграничение достаточно очевидно. Биотехны, люди-2 и так далее — это частица нашей науки и культуры, они не поставлены в прямую зависимость от природы и не нуждаются в экологических нишах. Они созданы нами, мы же даровали им разум, и мы же приняли на себя ответственность за их благополучие. Иногда это достигается ассимиляцией искусственной разумной расы в среде естественного её прародителя, есть и другие пути. И совершенно иное дело, когда объектами, а точнее — жертвами такого эксперимента становятся субстанции природного происхождения, находящиеся в значительной зависимости от законов биоценоза, как это имеет место на Церусе I. Наше сообщество настаивает на осуждении, а также, если Совет ксенологов сочтёт необходимым просить о том тектонов, на запрещении всякого вмешательства в естественные процессы эволюции разума.
— Было бы полезно залучить на наш Совет создателей церусианского рациогена, — сказал богомол из Звёздной Ассоциации Хаффа. — Послушать их мнение. Посмотреть на них… Просто спросить их — зачем они это сделали?
— Комментарий Совета тектонов. В самое ближайшее время будут предприняты шаги к тому, чтобы установить происхождение церусианского рациогена — если факт его существования получит обоснованное подтверждение.
Рошар тихонько задел плечо Энграфа.
— Мне только что сообщили с Церуса I, — сказал он негромко. — Кратов ушёл из-под контроля.
— Что значит — ушёл? — опешил Энграф. — С ним же был его двойник… как бишь его?..
— Кратову непонятным образом удалось сделать Сидящего Быка союзником, и тот отпустил его. Остановить Кратова сейчас уже невозможно. Он находится где-то в районе тех злополучных пещер. Либо он погибнет при попытке уничтожить рациоген — в чём я сомневаюсь, — либо… В общем, всё решится с минуты на минуту. Это не ксенолог, а сумасшедший.
— Или провидец, — пробормотал Энграф. — Впрочем, одно другому никогда не противоречило… У нас есть свободные каналы связи?
— Разумеется. Весь тридцать шестой сектор. Отключить?
— Ни в коем случае. Наблюдайте за ним, Батист.
«Когда я доберусь до цели, мозг у меня снова, как тогда, расколется на тысячи враждующих кланов. Сообразить, что надо будет предпринять дальше, я уже не смогу. А я должен пройти внутрь, сквозь эти чёртовы молнии, увидеть рациоген и шарахнуть по нему из фогратора. Не уничтожить — так хотя бы привести в полную негодность. Чтобы никто никогда не смог его восстановить… И действовать я должен автоматически, рефлекторно, потому что моему сознанию в эти минуты будет, к сожалению, не до тела.
…Если, конечно, смогу увидеть. Глаза-то — они тоже работают через мозг, а мозг у меня будет в отказе. И это очень досадно, потому что мне хотелось бы увидеть этот рациоген. Увидеть — и запомнить на всю жизнь, на что нынче похожа эта дрянь. И я буду бороться с ним в его последнюю минуту, чтобы отвоевать хотя бы участок мозга для себя, для своих глаз, для своей памяти. Ну, а не совладаю… Значит, цепочка команд упрощается:
И — нехудо бы —
Вот они, заклятые пещеры! Белеют костищем неудачливых искателей чужой мудрости. Не за тем вы ходили, братцы, и не той дорожкой. К мудрости у каждого свой путь — если только она ему впрямь так нужна, что жить без неё никак…»
— Вниз, Рыбуля!
«Ага, заволновалась, закипела, тварина… Почуяла лакомый кус, фонтаны завыбрасывала? Ну нет, нынче я с тобой поквитаюсь. За себя, за этих бедолаг!»
— Кит, атакуем плазму!
