– Хочу, – с удовольствием заявил Шойкхасс. – Но не стану. Я переполнен обидой и… этой отравой, – он гневно посмотрел на хрустальный сосуд. – Однако, не объявлять же Федерации войну из-за дурацкой планеты!
– Так мы идём играть? – нетерпеливо осведомился Моргенштерн.
– Но, с другой стороны, – советник пририсовал своим глазам задумчивость, – наивно и самонадеянно было бы с нашей стороны рассчитывать вырвать лакомый кус из пасти таких прослывших на всю Галактику хищников, как люди! Впрочем, нам, кажется, достался Павор… Что же до этого, – Шойкхасс снова посмотрел на полупустую ёмкость, – то я злоупотребил горячительным из благородных побуждений. Я просто попытался уравнять наши с гроссмейстером Моргенштерном шансы. И даже великодушно предоставил ему определённую фору!
– Да пойдём же! – теребил его за выпуклости кокона Моргенштерн.
– Мы с Натаном будем в нейтральной зоне, – заявил тоссфенх. – В игровом зале. Благоволите не беспокоить. Там есть пиво и… всё, что нужно. Этот ваш идиотический трикстер натворил дел… Я проиграл планету. Но там, – сразу три длинные руки простёрлись в сторону нейтралки, – я непременно выиграю! – Моргенштерн негодующе дёрнулся. – Ещё мгновение, дорогой Натан… Послушайте, мастер… А если бы это были не люди? Если бы это был кто-нибудь из тех, что отныне и навсегда остался вторым… вы позволили бы им высадиться?
– Я ни секунды не размышлял об этом, – честно сказал Кратов. – Но, согласитесь, эти люди, что шли к Сиринге два с половиной века и взяли её с лёту, заслуживают этой планеты больше, чем мы – толпа засранцев, пытавшаяся выторговать друг у друга право на поступок.
– Вы хитрый маленький
Моргенштерну наконец удалось вытащить его в коридор. Уже оттуда донёсся его воинственный фальцет: «Насчёт непременного выигрыша: Шойк, вы всегда удачно писаете против ветра?» – «Что вы имеете в виду, Натан?! Ни ветер, ни смерч, ни прочие атмосферные явления никак не сказываются на моей каллиграфии…» – «Что?.. Но я не имел в виду: пишете! Я хотел сказать: писаете, совершаете мочеиспускание, ссыте, мать вашу!»
– Этот ящер был очень огорчён, – сказала Ева-Лилит.
– Но убивать меня всё же не стал, – хмыкнул Кратов.
– И… он довольно мил.
– Поживите среди них – и одним метарасистом на белом свете станет меньше.
– А что такое
– Чужик, – сказал Кратов. – А точнее – «млекопит». Уничижительное прозвище людей на языке тоссфенхов.
– Так мы идём… играть? – строго спросила «страшная девушка», умело воспроизводя капризные интонации гроссмейстера Моргенштерна.
– Похоже на то, – вздохнул Кратов с притворной обречённостью. –
– А, эти ваши любимые «танка»…
– «Хокку», – поправил Кратов. – Трёхстишия называются «хокку», а «танка» – это пятистишия. Чем менее я трезв, тем чаще цитирую очень старые «хокку». Можно предположить, что перед тем, как упасть в беспамятстве, я вообще перестану изъясняться прозой.
– Не нужно беспамятства. Лучше скажите мне комплимент.
– Это обязательно?
– Я знаю, что это непростая задача… Но мы же
Кратов сосредоточился.
– У вас большой манящий рот, – сказал он. – Ваших губ хочется касаться. У вас прекрасные чёрные глаза, самые большие в мире. У вас самый большой в мире нос…
– Негодяй! – воскликнула Ева-Лилит.
– У вас прекрасные волосы. Только их нужно хорошенько вымыть и расчесать.
– А каким шампунем вы пользуетесь?
– Каким придётся. Сейчас, например, помню только, что на картинке – палевая киска с голубыми глазами.
– Знаю, «Поцелуй сиамской кошки»… Терпеть не могу: ужасно неудобные флаконы!
– Я сам вымою вам голову, – пообещал Кратов.
– Я уже мурлыкаю, – нежным басом откликнулась Ева-Лилит, принимая его руку.
– Ваше имя? – спросило существо, похожее на большого краба в перламутрово-сизом панцире, вставшего на дыбки, карциноморф-хтуумампи из звёздной системы Каус Бореалис (если верить энциклопедическому справочнику «Галактические расы», издание Сфазианского Экспонаториума, выпуск 529-й и до настоящего момента последний).
– Константин Кратов.
– Откуда прибыли?
– С планеты Земля. Это метрополия Федерации планет Солнца.
