Его шаги были единственным звуком, далеко разносившимся среди безжизненной тишины пустого орбитального комплекса. Кратову чудилось, будто ледяной ветер дует ему прямо в спину, забирается под одежду, под кожу…
Но откуда здесь было взяться ветру?
– Здравствуйте, Кратов, – энергично сказал Топ.
Семеня короткими сильными ножками, рептилоид подошёл – а казалось, подкатил, – к столу, за которым сидел Кратов. Теперь его изящная головка едва возвышалась над столешницей, а сам он походил на игрушечного голубого крокодильчика с туповатым рыльцем и неестественно высоким лбом. Топ ловко вскарабкался в кресло и удобно уселся, подглядывая на Кратова умными глазками-пуговичками.
– Вы не поверите, – сказал Топ, – но я разгадал тайну Альбины. Мне удалось достичь этого в результате обычного лабораторного анализа, а пользуясь вашей шахматной терминологией – домашнего разбора отложенной партии. И вовсе не обязательно было торчать здесь столько времени! Я хотел немедленно сообщить о своём открытии Клавдию, но решил сделать ему сюрприз. Вместе со мной прибыла и почти вся наша миссия, которая покинула Альбину три месяца назад. Полагаю, для Клавдия это будет двойной сюрприз.
Кратов приподнял голову, прислушался.
– Понимаете, – продолжал Топ увлечённо. – Всё дело в атмосфере.
Топ считался хорошим специалистом в области прикладной ксенологии, и он неплохо разбирался в человеческой мимике. Поэтому он замолчал, увидев лицо Кратова.
– Все умные, – произнёс тот. – Все обо всём рано или поздно догадываются. Но почему-то чаще поздно, чем рано.
В коридоре слышались разговоры, шум, громкий смех.
– Послушайте, сударь, – сказал Кратов, прикрыв глаза, чтобы скрыть раздражение. – Вы уверены, что ни с кем меня не спутали?
– Конечно, уверен, – ответил бесцеремонный недоросль, и в его детском голоске неожиданно прорезались старческие сварливые нотки. – Вы же Галактический Консул?
– До определённой степени, – ухмыльнулся Кратов.
– А я – Торрент. Уго Торрент, доктор социопсихологии. То есть не только и не столько социопсихологии. А равно и социометрии, социодинамики и социопластики. В общем, всего, что начинается с префикса «социо»… Вы – Галактический Консул, а это, если не ошибаюсь, Марсель Дармон.
– Ошибаетесь, – холодно возразила Рашида.
Она сидела чуть поодаль, отвернувшись, опершись локтем о парапет и закинув ногу на ногу так, что… Кратов слегка напрягся и сконструировал следующую фразу: «разрез и без того лёгкой юбки полностью оголял тугое, бронзовое от загара бедро».
«Звучит красиво, – подумал Кратов и дважды мысленно повторил эту фразу, чтобы запомнить. – То есть не так чтобы ново. Даже банально. Но мне нравится. И как звучит, и как выглядит. Особенно как выглядит: сногсшибательно, и никак иначе. Этот малыш должен бы уже валяться сражённый наповал. Я бы в его годы так и поступил. Какого же дьявола он не валяется?..» Он тут же вспомнил, что именно в таком вот щенячем возрасте именно он-то и не валялся у этих поразительных по совершенству ног.
– Что вы оканчивали, юноша? – спросил он, снисходительно улыбаясь.
– Я? – удивился тот. – Ничего! То есть, формально можно считать меня выпускником Сорбонны. Но стены этого древнего заведения я, скажем откровенно, не подпирал. Просто я при помощи ментального программирования загрузил свой мозг соответствующими дисциплинами, а затем прошёл несколько тестов на профессиональную пригодность. – Выдержав паузу и не дождавшись новых вопросов, он уточнил: – Тест Иванова-Козинца, тест Логинова-Витмана… последний с замечаниями… аналитическая программа «Оккам 141». Иными словами, свидетельство о допуске к исследованиям в перечисленных областях знаний у меня есть, – он снова выжидательно помолчал. – Предъявить?
– Разумеется, – сказал Кратов безжалостно.
Юнец привстал в своём кресле, охлапывая себя по бессчётным карманам долгополой жилетки, затем сунул руку едва ли не по локоть в наколенный карман широченных клетчатых брюк, что придавали ему замечательное сходство с ковёрным из старого цирка (соломенно-жёсткие патлы и худая лошажья физиономия в крупных веснушках усугубляли подобие), и двумя пальцами вытянул оттуда пластиковую карточку. Кратов повертел её и так и эдак, зачем-то поглядел на просвет («Вот тут, – засуетился Торрент. – Видите перфорацию?») и вернул владельцу. Ему потребовалось определённое усилие, чтобы придать лицу важный и понимающий вид.
– И как же я теперь должен с вами поступить? – спросил он, отхлебнув из кружки.
– По справедливости, – с готовностью ответил Торрент. – То есть дать согласие на моё присутствие в вашем окружении… – Он поёрзал на сиденье и неожиданно объявил, обращаясь к Рашиде: – Теперь я понял, кто вы!
– Блеск! – мрачно сказала Рашида. – В тот момент, когда я и сама не знаю, кто я такая…
– Что ж тут не знать-то?! – радостно провозгласил юнец. – Вы Рашида Зоравица!
– Не ожидала такой популярности, – проворчала женщина, а Кратов отметил без особого удовольствия:
– Похоже, вы следили за нами.
