Эпицентр бури полностью

Уже почти стемнело, когда Диллон вышел из аллеи и остановился на углу. Со стороны Сены дул ветер, шел дождь со снегом; было холодно для января в Париже. На нем был бушлат, кепка, джинсы и грубые ботинки. Совсем как у моряка, сошедшего с одной из барж, бегающих по реке. Однако он не принадлежал к их числу.

Диллон раскурил сигарету, прикрыв спичку ладонями, постоял какое-то время в тени, посматривая на огни небольшого кафе на другой стороне площади, мощенной брусчаткой. Потом отбросил сигарету, засунул руки глубоко в карманы и пошел через площадь.

В темноте у входа в кафе стояли два человека, наблюдая за его действиями. Один из них прошептал: «Это должен быть он» – и сделал шаг вперед.

Но другой задержал его:

– Не двигайся, дай ему войти.

Диллон, чутье которого обострилось за годы прожитой им необычной жизни, чувствовал их присутствие, но ничем этого не выдал. Он задержался у входа, просунул левую руку под бушлат, убедился, что вальтер находится за поясом его джинсов, за спиной, открыл дверь и вошел.

Это был кабачок, типичный для этого района: полдюжины столиков со стульями, оцинкованная стойка бара, за ней, вдоль расколотого зеркала, шеренга бутылок. Задняя дверь замаскирована висячей шторой из шариков.

Бармен, очень старый человек с седыми усами, был одет в спортивный пиджак с обтрепанными рукавами и рубашку без воротничка. Он положил на стойку журнал, который читал, и поднялся со стула:

– Чем могу служить?

Диллон расстегнул бушлат и положил кепку на стойку. Он был невысок ростом, не больше 165 см, со светлыми волосами и глазами, которые, как показалось бармену, не имели вообще никакого цвета, но были такими холодными, что старику стало не по себе. По спине побежали мурашки, его охватил необъяснимый страх. Диллон улыбнулся. Перемена была разительной – посетитель стал внезапно излучать тепло и очарование. Его французский, когда он заговорил, был превосходен:

– Найдется ли в этом доме такая вещь, как полбутылки шампанского?

Старик взглянул на него с удивлением:

– Шампанского? Вы, должно быть, шутите, мсье. У меня есть только два вида вина: красное и белое.

Он поставил на стойку две бутылки. Вино было такого низкого качества, что бутылки были закупорены не пробками, а закрыты завинчивающимися колпачками.

– Хорошо, – сказал Диллон. – Я беру белое. Дайте мне стакан. – Он натянул кепку и сел за столик у стены, откуда ему были видны и вход, и дверь за ширмой. Открыв бутылку, налил в стакан вина и попробовал. – Какой же выдержки это вино? Его, видно, сделали на прошлой неделе? – спросил он у бармена.

– Но… мсье… – Старик выглядел смущенным.

– Да ладно. – Диллон закурил новую сигарету, откинулся на стуле и стал ждать.

Прямо за ширмой, подглядывая через нее, стоял человек лет пятидесяти-шестидесяти, среднего роста, с несколько порочным лицом. Меховой воротник темного пальто он поднял, чтобы защититься от холода. Он выглядел как преуспевающий бизнесмен: одежда, золотые часы «Роллекс» па левой руке. Человек этот являлся старшим торговым атташе при советском посольстве в Париже. И одновременно полковником КГБ по имени Джозеф Макон.

Его более молодого спутника с черными волосами, в дорогом шерстяном пальто, который заглядывал через плечо русского, звали Мишель Арон. Он прошептал на французском:

– Удивительно. Он не может быть нашим человеком. Он выглядит никем.

– Серьезная ошибка, которую совершали многие люди, думая так, Мишель, – сказал Макеев. – Подожди и убедишься сам.

Звякнул колокольчик. Наружная дверь распахнулась, впустив порыв ветра с дождем. В кафе вошли два человека, которые дожидались у входа, когда Диллон пересекал площадь. Один из них был высоким, бородатым, с уродливым шрамом на лице, тянувшимся до правого глаза. Другой был значительно ниже. Оба были одеты в бушлаты и рабочую одежду. Их вид соответствовал их характерам; они были опасны.

Они остановились у стойки бара, и старик забеспокоился.

– Не бойся, – сказал тот, что помоложе. – Мы хотим только выпить.

Высокий повернулся и посмотрел на Диллона.