Андрей Владимирович торопливо шел домой, не замечая ни яркого солнца, ни синего, какое бывает только зимой, неба, ни идущих навстречу, прохожих. – «Нет, это уж слишком. В рабочее время. На рабочем месте (причем в прямом смысле этого слова). Люди в соседней комнате. Ну, хоть бы постеснялись. Это просто недопустимо! В понедельник все ей выскажу обязательно», – временами Углов яростно месил ногами глубокий снег, не попадая от возбуждения и возмущения на узкую утоптанную тропинку. – «А что я ей, собственно скажу? Кто я такой, чтобы ей говорить – отец, или может быть старший брат? Нет, ну конечно с позиции директора надо бы конечно. Впрочем, она и сама все понимает. И Мария Ивановна тоже хороша. Иди, говорит, позови. А я-то как дурак и пошел. Надо было бы постучаться, а я ввалился. Хотя, я же по работе. Кто же знал, чем они там занимаются. Да, неудобно получилось. Да еще вопрос этот дурацкий «Ты домой не пойдешь». Впору самому извинения просить. Хотя мне-то за что? Сами виноваты. И что это я так разволновался? Собственно говоря, мне-то какое дело? Так. Все. Надо успокоиться», – Андрей Владимирович резко сбавил шаг, и попробовал дышать ровно и глубоко. Однако какой-то маленький червячок сидел у него в желудке, постоянно ворочаясь и тем самым причиняя тупую, ноющую боль. «Не буду я ей ничего говорить. И прощения просить тоже не буду. Не было ничего и не было. И нечего об этом даже и вспоминать», – только червячок, поселившийся внутри Андрея Владимировича, видимо был не согласен с его выводами, и продолжал отравлять душу едкой своей желчью. – «Да, права была Мария Ивановна. Не пара он нашей Сашеньке», – Андрей постарался представить Сергея. Снаружи такой лощеный и ухоженный, но, Углов чувствовал, что душа его грязна и необустроена, словно заброшенный старый сарай, заваленный пыльным мусором и смердящими гнилыми отходами. Все, что ему было нужно от нее, это физическая близость, Углов это чувствовал. Даже не чувствовал, а точно знал. А Саша, несомненно, достойна большего, нежели случайная связь с женатым мужчиной (Андрей вспомнил огромную золотую печатку на его пальце). Тут он ее даже пожалел. – «Может ей подсказать»? – но, тут же, отмел эту мысль. – «Нет, подобного рода подсказки ни к чему хорошему привести не могут. Да и не может же она сама не понимать, что эта связь для него, лишь провождение времени, что она не может ни на что рассчитывать? Она же умная девочка. Значит понимает. Тогда может ей это тоже нужно? Что нужно? Это траханье на рабочем столе в чужом кабинете?», – Углов мысленно на миг вернулся в бухгалтерию, где застал сладкую парочку. Ему стало противно. Он захотел отогнать от себя эти мысли, но в воображении снова вставала маленькая грудь с напряженным соском и черная полоска стрингов на белой матовой коже.
Домой он пришел в плохом настроении.
– Что случилось? – сразу почувствовала его состояние жена, едва он переступил порог дома.
– Ничего, – он начал устало разуваться.
– Я же вижу, – настаивала Катя.
– Да нет. В самом деле, ничего, – он повесил куртку на вешалку и, обняв жену, поцеловал ее в носик. – Вот я и пришел. Обед готов?
– Иди руки мыть, сейчас на стол накрою.
Подставив руки под струю воды, Андрей ощутил физическую усталость и опустошение. – «А завтра еще встреча с Сениным».
Сенин сидел, откинувшись на спинку глубокого кожаного кресла, заложив ногу на ногу, изредка постукивая пальцами по мягким подлокотникам. Углов напряженно сидел в соседнем кресле с листами своего доклада в руках и выжидающе смотрел на собеседника.
– Значит, говоришь, надо собственное производство, развивать? – Евгений Иванович поднял руки над головой, и, сцепив их в замок, с удовольствием потянулся.
– Да. Собственное производство нам сегодня необходимо, – подтвердил Углов. – И я об этом уже говорил, когда сюда устраивался. Чтобы успешно конкурировать, нужно создавать рекламное агентство полного цикла.
– А вот Николай Сергеевич так не считает, – возразил Евгений Иванович, – И его доводы мне понятны. Ну, вот смотри, без всякого своего производства вы за последние полгода сумели удвоить выручку.
– Да, но какой ценой, – «Значит, он все-таки успел переговорить с Романовым».
– И какой же?
– Люди работали на пределе. Некоторые заказы удалось выполнить просто чудом. Спасибо, конечно, Николаю Сергеевичу. Но, при нарастающих объемах, скоро и он перестанет справляться.
– Люди? Ну, на то они и нанимались, чтобы работать, – отмахнулся Сенин. – За это им и зарплату платят. А Николай Сергеевич… Вы же вроде ему человека в помощь приняли.
– Принял, – согласился Углов, – Только все это полумеры. Мы ведь такие деньги типографиям отдаем, а могли бы сами все делать.
– А ты считал, во сколько нам эта типография обходиться будет. Я даже не говорю о первоначальных инвестициях. Ты посчитай аренду, расходные материалы, зарплату рабочим, – Сенин начал загибать пальцы. – Мне кажется легче еще одного человека принять, чем все это затевать.
