Андрей Владимирович сидел на своем рабочем месте спиной к окну. Мягкие лучи осеннего солнца разливались по спине приятным теплом. Перед выходными он решил немного прибрать на своем столе, слишком уж много бумаг скопилось в последнее время. Собрав и просмотрев разбросанные документы, он сложил часть из них в две более или менее аккуратные стопки, а остальные, предварительно порвав, выбросил в стоящую под столом урну. Покончив с документами, Андрей Владимирович принялся двигать по поверхности стола письменные приборы, стараясь привести их взаимное расположение к некой гармонии. Наконец, по-видимому, удовлетворившись результатами своей работы, он откинулся на высокую спинку кожаного кресла и еще раз окинул взглядом лакированную поверхность большого рабочего стола. Его взгляд упал на фотографию в тонкой серебристой рамке. На фотографии Андрей Владимирович был запечатлен вместе с женой: он сидел на земле, поджав под себя ноги, а Катя лежала на его коленях, обхватив его руками за шею. Поражала в портрете не композиция, и даже не выражения лиц – у Андрея Владимировича испуганное, а у Кати радостное, поражала динамика кадра. Несмотря на статичность поз, казалось, что весь портрет пронизан движением и настроением. Удивленно-испуганное лицо Андрея Владимировича контрастировало с восторженно-счастливыми Катиными глазами. А ее тело казалось, не покоится у него на коленях, а как бы парит в воздухе. Все это заставляло практически всех посетителей данного кабинета после мимолетного взгляда на фото, еще раз возвращаться к нему, внимательно рассматривая малейшие детали. Хозяин кабинета знал эту особенность фотографии и с удовольствием ждал момента, когда очередной посетитель застывал на несколько секунд, стараясь понять, что не так с этим портретом. Вот и сейчас, обратив внимание на фотографию, Андрей Владимирович в очередной раз попал под магию снимка. – Интересно, сколько же времени прошло? Три года? Четыре? – Андрей Владимирович всмотрелся в выцветшие оранжевые цифры в углу фотографии. – Неужели шесть? Надо же, как время летит.
Углов еще раз вспомнил историю этого снимка: поездку за грибами, беспорядочное блуждание в лесу, внезапную панику, возникшую тогда в его голове, тревожные глаза жены. Казалось-бы всего лишь один не очень примечательный день из жизни, но именно его он почему-то помнил особенно отчетливо. Именно он всплывал в его снах каждый раз, когда Александр Владимирович стоял перед трудным выбором принятия решения. Куда повернуть: направо, налево, или может идти прямо через все преграды и буреломы, встающие на пути? Только вот в случае, если направление выбрано неверно, в жизни нельзя вернуться назад, пройдя в обратном направлении по своим следам проделанный путь, нельзя отменить плохие поступки или неверные решения. Исправить, да, иногда можно. Сделать, как было изначально – никогда.
Отставив снимок, Андрей Владимирович, поразмыслив, решил заняться разборкой ящиков, но, выдвинув верхний ящик, обнаружил в нем такой беспорядок, что ему стало грустно от ощущения тщетности своих усилий. Машинально он достал первое, что подвернулось под руку, и обнаружил в своей руке небольшую зеленую тетрадь в псевдокрокодиловом переплете. – А вот сейчас мы и погадаем, нужно ли наводить дальнейший порядок, или можно отложить данный процесс до лучших времен. Андрей Владимирович положил тетрадь на стол, постарался сосредоточиться, выкинув из головы все посторонние мысли, и, слегка приоткрыв ее левой рукой, положил ладонь правой на случайно выбранную страницу. Затем, он как ребенок закрыл глаза и попытался мысленно сформулировать вопрос. – Что сейчас нужно сделать? Уже, открывая тетрадь, он вдруг вспомнил, что не загадал строку, но тут же мысленно решил, что тогда будет правильным прочитать всю страницу целиком. Раскрыв тетрадь, он открыл глаза и, с невесть откуда взявшимся волнением, взглянул на выбранную страницу.
Первая же строчка, выписанная полувыцветшими голубыми чернилами перьевой ручки, заставила его открыть рот, настолько конкретным был ответ на поставленный им вопрос.
