– Ну, и что? Так и будете сидеть, или домой пойдем? – услышал он за спиной Сашин голос. Крутанувшись еще раз, Углов встретился взглядом с улыбающимися Сашиными глазами.
– Идете? – повторила она еще не пришедшему в себя директору свой вопрос, – или я одна?
– Да нет, идем. – Андрей Владимирович взял дипломат, вынул из шкафа и перекинул через руку легкий плащ, – Я готов. Затем он закрыл кабинет на ключ, и они вместе с Сашей спустились в прозрачном лифте на первый этаж.
Ощущение, что вот-вот он вспомнит нечто очень важное не проходило, и Андрей Владимирович шел молча, стараясь подольше сохранить в себе это состояние. Саша тоже молчала, изредка поглядывая на своего задумчивого спутника. Легкий порыв ветра сорвал с ближайшего дерева пару желтых листьев, и они, подхваченные упругой воздушной волной, закружились в голубом небе двумя золотыми искрами, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга, будто танцуя медленный вальс.
– Однажды весной, – начал Андрей Владимирович свой рассказ, – на высоком молодом дереве начали распускаться листья. Их было много, но я расскажу тебе только о двух из них. Первый листок, я буду называть его «Он», проклюнулся из своей почки одним из самых первых на дереве. Он осторожно расправил свои клейкие зеленые плечики и огляделся по сторонам. Ветка, на которой он находился, росла на самой верхушке дерева, и с этой высоты он мог любоваться и изумрудным ковром близкого луга, и синей лентой далекой реки, и голубым небом, что было совсем рядом. Только вот остальные листья были далеко, и ему не с кем было поговорить обо всей этой красоте. Они что-то пытались прокричать ему издалека, но он не мог разобрать слов, различая лишь слабый шепот. И вот, одним погожим днем, он увидел на своей ветке совсем близко от себя еще одну почку. Сначала он ее даже не заметил, такая она была маленькая. Но день ото дня она все набухала, и однажды из нее проклюнулась аккуратная зеленая головка. Потом почка лопнула, и он увидел чудесный молодой листочек. Он был таким маленьким, таким хрупким и беззащитным, что наш первый листок испугался, как бы сильный порыв ветра не оторвал его нового товарища от ветки. Он попытался его придержать, но не смог дотянуться. Видя такую заботу, маленький листочек улыбнулся и произнес тонким задорным голоском, – не бойся за меня, я держусь крепко. – Судя по всему, это была девочка, поэтому я буду называть этот листочек «Она». Они сразу же подружились. Она оказалась такой болтушкой, что трещала без умолку целыми днями, интересовалась всем вокруг, и он старался рассказать ей все, что знал сам, ведь он был гораздо старше и опытней ее. Прошел месяц. И она подросла. Теперь она не была тем маленьким несмышленым листочком, который вздрагивал от каждого порыва ветра. Теперь в ее движениях появилась плавность. И теперь она не болтала без умолку, пересказывая сплетни глупых птиц, а подолгу смотрела вдаль, или на него, а он смотрел на нее, не понимая, почему она молчит. В эти минуты ему так хотелось обнять ее, но он не мог до нее дотянуться. А она, видя его усилия, лишь грустно улыбалась.
– Почему ты так грустно улыбаешься?
– Я улыбаюсь потому, что я рада видеть тебя. А грущу оттого, что нам никогда не быть вместе.
– Но разве мы не вместе? Разве мы не обсуждаем все, что чувствуем, все, что переживаем? Разве мы не находимся всегда рядом?
