Кроме разве что одной – я не раб. Я свободный человек со свободной волей. Ни угрозами, ни соблазном меня не заставить от нее отказаться. Я не обреку на гибель все человечество ради собственного спасения. Осталось надеяться, что Сира думает так же.
– Сира, – сказал я, – вот в чем дело. Оба прохода, и южный, и северный, сторожат отвратительные Падшие ангелы всех мастей. Если в наших сердцах будет намерение сбежать, они нас сожрут.
Улыбка Саурвы стала неестественно широкой.
– Вы зажаты в тисках. Выбор прост – служить нашему делу или мучиться до безумия в этом тумане.
Все и впрямь настолько мрачно? Или есть частичка надежды, за которую еще можно зацепиться?
– Вы не настолько могущественны, как ты утверждаешь, – сказал я. – Кева входил в кровавый туман и выходил из него. Твои Падшие ангелы не смогли ему помешать.
– Он буквально носит Архангела на себе. – Саурва пожала плечами, так что хрустнули кости. – Что с этим могут поделать простые ангелы?
– Так давай попросим Кеву о помощи, – обратился я к Сире. – Нам не нужно сражаться друг с другом. Мы люди, а Падшие ангелы – худшие из всех тварей. Они хотят натравить нас друг на друга, уничтожить наш мир и заменить его собственным.
Злобный взгляд Сиры исполнился яда.
– Я никогда не попрошу помощи у этого чудовища. Я намерена уничтожить Кеву. Нет такой цены, которую я не заплатила бы, чтобы заставить его страдать.
Так это Кева убил ее мать? Вот откуда столько горечи?
Не важно. Мне придется послать ему сообщение. Нам нужна его помощь. Если он сможет изрубить Падших ангелов своим обсидиановым клинком, тогда нам, вероятно, удастся уйти из Зелтурии вместе с Кярсом и всеми людьми из храма. Я не видел иной надежды.
– Теперь, когда знаешь правду, ты дашь мне уйти? – спросил я Сиру.
Она кивнула, глядя в пол. Саурва по-прежнему ухмылялась, демонстрируя чрезмерное количество неестественно ровных зубов.
Мне хотелось рассказать о своей идее шаху Кярсу, но я решил сначала посоветоваться с Томусом и Маркосом. Центурион сказал, что они оба в пещере-лечебнице, с ранеными и больными друзьями.
От того, что я увидел, придя в пещеру, у меня отвалилась челюсть. Когда я посещал ее в прошлый раз, от стены до стены ее заполняли ряды лежанок с больными легионерами. Теперь она превратилась в сад из красных тюльпанов, проросших из кровавого гноя на телах и конечностях раненых и больных.
Маркос и Томус стояли у входа, с отчаянием глядя на все это.
– Государь император. – Томус расслабленно приложил кулак к сердцу. – Это…
– Проклятье, – заключил Маркос. – Глаза у него были влажные и покрасневшие. – Когда же Архангел дарует нам облегчение?
Он потер глаза кулаками.
Я схватил его за руку.
– Маркос, боюсь, ты лишишься зрения, оставаясь здесь.
Если мы когда-нибудь завоюем собственную землю, нам еще потребуются его глаза. Благодаря его обостренному стратегическому чутью мы выиграли много битв, которые должны были проиграть.
– Тогда что мне делать?
Если я прикажу ему уходить через южный проход и не возвращаться, Падшие прочтут намерение уйти в его душе и сожрут его.
И тогда я понял, что должен сделать, – то единственное, чем способен ему помочь.
Томус хрипло откашлялся. Уж не заболел ли и он?
– Государь император, за ночь эта… цветочная болезнь внезапно сразила сотни воинов. И боюсь, она передается через прикосновение.
Через прикосновение… тогда мы все скоро тоже превратимся в сад.
– Надо уходить отсюда, – сказал я, – пока мы не погибли медленной смертью.
– Но как пройти мимо Падших ангелов, охраняющих проходы? – спросил Маркус. – Мы всего лишь люди.
– Мы люди, – подтвердил я. – Но есть один, кто не просто человек. Маг в черных доспехах. Он может сразить Падших ангелов.
– Зачем ему помогать нам? Разве что… – Томус щелкнул пальцами. – Разве что он этим поможет и своему шаху.
– Именно так. – Я был рад, что Томус сохранил ясный ум. – Мы свяжем наши цели с целями шаха Кярса. Мы больше с ним не враги. Теперь он – союзник.
– Но станет ли он нам доверять? – спросил Маркос. – Мы пролили море их крови.
– Но тогда мы не знали, кто они, – ответил Томус. – Мы верили, что воюем со святым правителем. Как можно нас за это винить?
Покрытые цветами легионеры стонали. С цветов свисали мешочки с кровью, они извивались, как будто были наполнены червями. Быть может, лучше все это сжечь? Покончить с их страданиями и остановить распространение болезни? Или так я слишком сильно подорву боевой дух оставшихся?
– Шах Кярс – рассудительный человек, – сказал я, возвращаясь к нашему разговору. – Я собираюсь все ему объяснить, не упуская ни единой подробности. Уверен, он все поймет и сообразит, что другого выхода нет.
– А как же Сира? – спросил Томус. – Вступив в союз с шахом Кярсом, мы станем ее врагами. Не забывайте, что она нас кормит.
– Она ненавидит Кеву еще больше, чем Кярса, – сказал я. – Пусть она и помогает нам выжить, но сбежать отсюда не поможет. Я не могу придумать ничего лучше, чем просить о помощи Кеву. Если он разгонит ангелов у южного прохода, это станет нашим спасением. Ну, а если Сира потом нападет на нас, хоть умрем на свежем воздухе.
