Я попятилась, и в этот момент нечто огромное, лохматое и коричневое метнулось вперёд и снесло её с траектории.
Медведь вонзил лапу — размером с бочку — прямо в рану на груди вампирши. Пять когтей, как кинжалы, погрузились в плоть. Затем он раскрыл челюсти размером с кузов и зарычал ей в лицо с такой силой, что воздух взорвался от давления.
Я пошатнулась, магия ударила, как лавина. Деревья согнулись. Земля задрожала. Даже вороны Морриган замерли на секунду — и этого хватило двум другим вампиршам, чтобы исчезнуть.
Запах демона исчез.
В воздухе повис… сладкий аромат. По-настоящему сладкий.
Моё сердце сжалось. Я узнала его. Инстинктивно.
Тело вампирши распалось на гниль под тяжестью медведя. Когда под лапой не осталось ничего, кроме грязи и мерзости, он отступил. Он был… огромен. Крупнее любого медведя, которого я когда-либо видела. А я ведь охотилась на гигантов в Хелглаз, чтобы выжить.
Сначала он повернул голову к Морриган — та выглядела скорее заинтригованной, чем напуганной. Потом — ко мне. И…
Изумрудные глаза в звериной морде.
Я пошатнулась. Орна тихо завибрировала и прошептала:
— Я чувствую…
Земля задрожала от новых шагов. В паре метров от меня затормозил кабан, на спине которого ехал угрюмый брауни. Его шляпа из пуговиц болталась на боку.
— Точно. Обоняние у сладкоежки кабана никогда не подводит, — буркнул он, хлопнув зверя по голове. Потом уставился на меня с укором. — Уф. Ты стала ещё худее.
Моё сердце застучало сильнее.
— Хоп? Дедалера?..
Медведь двинулся ко мне, и по мере того, как приближался, его окутала дымка из золотых искр и света. Когда она рассеялась, на её месте стояла молодая женщина в зелёном платье и шерстяном жилете. Босая.
— Привет, Аланна'са.
Мир закачался, будто маятник.
Я не узнала этот взрослый, бархатистый голос, не узнала её без щербинки в молочных зубах, и локоны уже были не карамельными, а насыщенно-рубиновыми.
Но эти изумрудные глаза…
И нос, усыпанный веснушками…
— Лики, — прошептала я.
Моё сердце уже узнало её. Тьма внутри меня метнулась к ней, обезумев от радости.
Потому что да, девушка, которая выглядела ровесницей мне и была выше меня ростом, — это моя восьмилетняя сестра.
Глава 35
Аланна
Длинные тёплые руки обвили меня и сжали так крепко, что в груди защемило. Этот запах был мне знаком. И это ощущение — тоже. Но теперь моя щека прижималась к её груди, а не наоборот. Она шептала мне ласковые, красивые слова на ухо и гладила по спине, снова и снова.
Я не заметила, как подошли Мэддокс, Гвен, Сейдж и Фионн.
Не заметила, как они разбудили Веледу.
Не заметила, как прочёсывали лес, чтобы убедиться, что деарг-дью действительно ушли и эта куча гнили не оживёт снова.
Я не замечала ничего, пока резкий спазм не пронёсся по моей руке, заставив меня зашипеть. Я выронила Орну, и та с глухим звуком рухнула на землю у моих ног — и её.
— Спустись с небес, девчонка! — проворчала меч — Поменьше слёз, побольше внимания!
Слёзы? Да, я плакала.
Она — тоже.
— Меч говорит, — всхлипнула она, втягивая носом воздух. — Обожаю.
Я посмотрела на неё. Её лицо было всего в ладони от моего. Щёки мокрые от слёз, ресницы блестят. Веснушки расползлись и теперь поднимались до самого лба, усыпали скулы и нос. Кожа светилась здоровьем. Волосы стали короче, по плечи, и когда она дрогнувшими губами улыбнулась, я заметила кривоватый зуб — отчего её лицо стало таким… озорным.
Я коснулась её подбородка. Её рыжих бровей. Носа, который больше не был круглым, а стал чуть вздёрнутым.
И снова встретилась с её глазами — и это было как удар под дых.
— Каэли, — прошептала я. Голос дрожал. Пальцы дрожали. Душа дрожала. — Богини… Что с тобой произошло?
— Ох, долгая история. Но ты знала, что медведи растут гораздо быстрее людей? Ну вот примерно это со мной и случилось. — Она теребила пальцы на коленях, сидя на земле напротив меня. Хотя я не помнила, чтобы мы садились. — Но я в порядке, правда. Даже больше чем в порядке.
Уверенность, с которой она это произнесла — словно пыталась успокоить меня, — разрушила меня окончательно. Это был уже не тот голосок — звонкий и детский.
— Но ведь… — я сглотнула. — Всего несколько месяцев назад тебе было восемь. А теперь… Сколько тебе лет?
— Точно не скажу, но Луксия считает, около восемнадцати.
