Ошеломлённая, я уставилась на его грудь. Сиреневая рубаха оставляла открытой часть смуглой кожи, но там не было ничего. Только мускулы и немного волос.
Си’ро покачал головой.
— Я не был благословлён, увы.
Послышался низкий стон, и я рванулась к Мэддоксу. Но одна из целительниц удержала меня крепкой рукой. Я с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть её к стене.
— Мы дадим лауданум. Разрыв связок был жестоким, но это поправимо.
Я задержала дыхание.
— Он сможет снова летать?
Целительница склонила голову, рассматривая меня с удивлением.
— Знаешь, сколько глупых драконов приходят к нам с изуродованными крыльями, думая, что они умнее всех? Он молодой и сильный. Конечно, сможет.
Облегчение обрушилось на меня с такой силой, что я едва не рухнула на пол, свернувшись клубком и зарыдав.
Си’ро прокашлялся.
— Думаю, наша гостья мало знает о нашем народе и очень напугана и устала. Ори, Файр, оставляю его вам. Пойдём, Аланна. Обещаю, далеко не уйдём. Но нам нужно поговорить.
Я сжала губы, но возразить не могла. Этот самец и остальные должны были задаваться тысячью вопросов. Да и у меня самой их хватало.
Я пошла за ним в одну из комнат, мимо которых мы проходили ранее. Он усадил меня за резной деревянный стол и предложил еду и питьё. Я взяла только воду — не из вежливости. Просто если бы я съела хоть кусочек, не уверена, что желудок его бы удержал.
Потом он сел напротив, расставив ноги и опершись рукой о стол — поза, полная уверенности и власти.
Некоторое время он в упор смотрел на меня, затем скривил губы.
— Знаешь? — произнёс Си’ро. — Я понял, что день будет тяжёлым, когда мой муж сказал мне утром, что овсянки на завтрак не будет. Дни без овсянки всегда плохие.
Я и понятия не имела, что за овсянка такая и почему она способна сделать взрослого мужчину с крыльями размером с апельсиновое дерево таким удручённым.
— Мне нужно, чтобы ты рассказала, как вы попали на Острова Огня. Что вы здесь делаете. Но главное — нужно знать, удался ли план Братства.
Значит, он знал. На континенте лишь немногие были в курсе этого плана и того, что Мэддокс — иле, все они были скованы могущественным гэйсом, запрещавшим раскрывать правду. Но я никогда не задумывалась, кто может знать на островах. Несколько причастных точно должно было быть.
Я глубоко вдохнула и всё рассказала.
Мою жизнь. Мою судьбу. Моё наследие.
Жизнь Мэддокса.
Как мы познакомились и всё, что было после.
Битва в Долине, смерть короля, Орна, Вармаэт, Реймс и наше короткое пребывание в Ином Мире.
К концу рассказа Си’ро прикрыл рот рукой. Он дал мне выговориться, лишь изредка реагируя тяжёлыми вздохами или гримасами, которые выдавали, насколько невероятным ему казалось услышанное — и в хорошем, и в дурном смысле. А я тем временем раз за разом касалась узлов, чтобы проверить состояние Мэддокса. Чувствовала, как подействовал лауданум, унимая его страдания.
— План не сработал, но король мёртв, и Бран по какой-то причине не занял трон. А самое важное — Мэддоксу не пришлось умереть ради этого.
Си’ро с силой зажмурился. Я не хотела звучать обвиняющее, но тот план всегда казался мне безумным и варварским. На уровне Человеческого двора, настолько отчаявшихся, что убийство одного младенца и предначертанная ужасная судьба другому показались им приемлемым решением.
— Тогда я ещё не был тиарной. Никогда бы не позволил подобному. Наши дети священны.
Я кивнула. То, как его ногти впились в ноги, пока я рассказывала о жизни Мэддокса как наследного принца, доказывало — он говорит правду.
— Тиарна значит «король»?
Самец покачал головой.
— Нет, короля нет с тех пор, как погибли Ширр и Девятеро. У каждого острова есть свой тиарна — что-то вроде правителя, но только над своей землёй. Когда требуется общее решение, мы собираемся и голосуем.
Я представила зал, где девять самцов и самок-драконов решают голосованием, отдать ли ребёнка на смерть ради блага всей Гибернии.
Ужас. И самое страшное — я понимала, что их привело к такому.
Золотые крылья Си’ро хрустнули, когда он пошевелился. Его самоцветы то вспыхивали, то мерцали приглушённо — в зависимости от того, как он реагировал на мои слова.
— Не могу поверить, что передо мной стоит та, о ком сложено пророчество.
— Только не называй меня той которая все это начала, и уже будет достаточно.
Си’ро всмотрелся в меня.
— Ты сказала, что упала в Толл Глоир в ночь Лугнасада?
— Да, возможно, это был уже следующий день. Я мало что помню. — Я содрогнулась, вспоминая. — Яд или чары, что Сэйдж вложила в браслет, помешали ухватить детали. В Ином Мире я заметила, что браслета больше нет, и вспомнила странное чувство, охватившее меня, когда она надела его. Тьма пыталась предупредить, но её заставили замолчать, и я не знаю, какое, к чёрту, мог быть это заклятие. — Я прищурилась. — Почему ты спрашиваешь?
Его синие камни вспыхнули.
— Потому что с тех пор прошло два месяца.
Я застыла.
— Что? Сколько осталось до Самайна?
Ответ прервал самец, ворвавшийся в зал, запыхавшийся. Я узнала в нём одного из тех, кто сопровождал нас.
— Мы проверили, тиарна. Барьер всё ещё держится.
