После стольких тайн мы можем прийти только к одному выводу по поводу отсутствия коронации и короля. Разумеется, чисто с логической точки зрения и в рамках дедукции.
Всем известно, что только истинные Нессиа, потомки великой, почитаемой (и так далее) Луахры, могут носить корону. Именно это королевский дом всегда так гордо провозглашал. Только их кровь санкционирована Теутусом на занятие трона. Для всех прочих этот венец из золота и драгоценных камней — яд.
Так что, если мы имеем дело с вопиющим свидетельством того, что на самом деле произошло с королевой Дектерой?
А что, если она не стала жертвой эпидемии пятнадцать лет назад?
Что, если король узнал, что супруга искала утешения в чужой постели… и что второй ребёнок вовсе не был Нессиа?
Бедный, бедный Бран. Должно быть, он пытался примерить корону, так и не поняв, в чём дело.
Пожалуй, сейчас было бы разумно сдуть пыль с Камня Судьбы.
— Проклятый Ронан, — пробормотала я.
Мэддокс, сидя сзади, обвил поводья Эпоны вокруг седельного рожка. Он уже совершил свой очередной облёт и заметил лебедя первым. Бедной птице едва не хватил удар от одного только вида дракона в небе.
— Ты знаешь Ронана?
Я немного повернулась к нему.
— А ты?
— Он довольно известный торговец, особенно в Гримфире, Реймсе и Эйре. Будучи капитаном одного из отрядов Охоты, я имел с ним множество неловких бесед.
Я слегка улыбнулась.
— Да, он всегда стоял одной ногой в законе, а другой — в теневом мире Гибернии.
Тело дракона немного напряглось у меня за спиной.
— Подожди… Все эти подработки, о которых ты рассказывала, когда была маленькой…
— Именно. Прямо сейчас ты сидишь в седле с одной из бывших девочек Ронана. И, надо сказать, весьма успешной.
Мне было странно в этом признаться. Как и многое в моей жизни, это было тайной. Отчасти — из-за последствий, которые могла повлечь за собой такая информация, отчасти — потому что люди, связанные с Ронаном, не пользовались особой симпатией у приличного общества.
— Что? Но ты же была ребёнком. Сколько тебе было лет?
— Около… десяти? Одиннадцати? Это было до рождения Каэли, до того, как мы переехали на юг, в Тэлми. Моя мать сумела обмануть одну добрую женщину в Реймсе, которая сжалилась и дала нам комнату почти бесплатно — потому что не могла позволить себе оставить её с маленькой дочерью на улице. Я плохо питалась и выглядела младше. — Я не начала набирать вес и чувствовать себя человеком до тех пор, пока мы не прожили несколько лет в Гальснене. При воспоминании о той поре во рту появился горький привкус. — Но моя мать не воспользовалась возможностью. Дала себя убедить парочке проходимцев из квартала наслаждений и пропадала сутками. Я не могла рассказать хозяйке, чтобы та не заподозрила, что мама не ищет нормальную работу. Так что я сама пошла её искать. И он нашёл меня.
Я поняла, что Мэддокс с трудом сдерживает эмоции — по его медленному, сдержанному выдоху.
— Твоя мама…
— Она всегда была потерянной. Пока не родилась Каэли. Та появилась ненадолго, но с ней мама стала… лучше. Лучшая женщина. Лучшая мать. — Я пожала плечами, как бы стряхивая с себя ту детскую печаль, которая тогда ничего не понимала. — Дело в том, что я ограбила богача на улице. Его кошелёк, жемчужное ожерелье с шеи его собаки и часы. Я была в восторге — если бы удалось всё продать, мы бы могли питаться несколько месяцев. Но в ту же ночь к нам пришёл Ронан. От него в городе ничего не ускользало. Оказалось, что тот богач — грёбаный граф Хеннес. О краже гремели все газеты. — Я потрясла листовкой. — У Ронана глаза и уши даже в сточных трубах. Он договорился с моей матерью, и она согласилась, чтобы я работала на него — в обмен на деньги, которых хватило бы нам на безбедную жизнь.
— Она тебя продала?
Так и было. Я хотела, чтобы она встала на мою защиту, выставила Ронана и его головорезов за дверь, поняла, что я бы не полезла в эту кашу, если бы она просто выполняла роль родителя.
Но этого не произошло.
— Всё равно я бы в итоге оказалась у него. Никто не говорит Ронану «нет». Помнишь, я рассказывала, как однажды в отчаянии пила из лужи? Это было тогда. Он не такой ужасный, как ты думаешь. Пока я работала у него, я никогда не голодала. И многому научилась — у него и у его девушек.
После нескольких долгих секунд молчания Мэддокс тихо пробормотал:
— Например, как перерезать сухожилия на ногах красивым незнакомцам и снимать с них серьги, пока они отвлеклись?
— К примеру.
— Я ненавижу твоё детство, — резко сказал он.
— А я твоё.
Я почувствовала, как он коснулся губами верхнего края моего уха.
Дракон легонько постучал пальцем по листовке.
— А всё это, между прочим, ложь. Бран — сын Дектеры и короля, настоящий Нессиа. Хотя она изначально и хотела обмануть его, Дектера прекрасно исполняла свою роль. Включая супружеские обязанности.
— Ну, тогда мы по-прежнему не знаем, что происходит во дворце.
— Похоже на то.
