— Конечно, выяснишь. — После того как он обменялся взглядом с Мэддоксом, в котором было много (очень много) невысказанных слов, парень резко повернулся ко мне. Гримаса, которую он мне подарил, не имела ничего общего с его первоначальной улыбкой. — Мне бы хотелось остаться и узнать, почему такая красивая девушка, как ты, теряет время с таким недоумком, как он, но скромному плотнику нужно вернуться к работе.
Я кивнула.
— Мне жаль.
Его тело на мгновение застыло, как будто он не ожидал моих слов. Он не ответил. Просто смотал веревку, которая обвивала его запястье, и был вновь поднят наверх. Там его встретили ещё двое. Честно говоря, их было слишком мало, чтобы называть это «компанией».
Мэддокс поднял упавший стул, и мы снова сели. Остальные посетители уже вернулись к своим делам, словно моментально позабыли о случившемся. Когда я в следующий раз подняла глаза, Оберона и двух его помощников уже не было.
— Он тоже в Братстве?
Мэддокс фыркнул.
— Он и его друзья действуют сами по себе и всегда отвергали наши методы, к счастью для нас. Нам не нужны задиры и болтуны, нам нужны те, кто хочет изменить мир.
— Но он тоже помогает сидхам, попавшим в беду, разве нет?
Мэддокс, сжав челюсти, вонзил вилку в свою рыбу.
— В большинстве случаев его помощь на поверку оказывается дерьмом, которое нам приходится разгребать. Как я уже сказал, нам не нужны такие, как он.
Кто-то громко расхохотался. На фоне звучала тихая музыка арфы, смешивающаяся с разговорами постояльцев и звоном посуды и стаканов. Через пару столов от нас Тантэ снова вещал о том, что официально тут еду не подают, а две феи терпеливо его слушали. Я задумалась о том, что произойдёт, когда весь город узнает о Тёмном Всаднике.
— Какой он расы?
Мэддокс бросил на меня насмешливый взгляд, в котором, однако, было что-то напряжённое. Эти двое определённо не ладили.
— Тебе так интересно?
— Ну, он пытался убить тебя балкой, летал в воздухе на одной верёвке, я нашла, как минимум, две тревожные личности под одной оболочкой, и он занимается тем же, чем и Братство, не состоя в нём. Это действительно интересно.
По тому, как дракон вытянул свои длинные мускулистые ноги под столом, можно было понять, что мой ответ ему не понравился.
— Он чистокровный фей. Происходит из древнего рода, который считал ниже своего достоинства жениться на представителях других рас, тем более на людях. К счастью или к сожалению, он последний живой представитель своей семьи.
Да, истории о сиротах были очень распространены в Гибернии.
— Почему он не показывает свой образ сидха? По крайней мере, здесь, в На-Сиог?
— Я процитирую тебе его ответ дословно, и потом ты мне ещё скажешь спасибо за то, что тебе не пришлось выслушивать это от него лично. — Он посмотрел на меня с выражением крайней скуки. — В своём истинном облике он настолько прекрасен и неотразим, что не может пройти и двух шагов, как кто-то падает к его ногам, потеряв сознание, какая-нибудь женщина беременеет или какой-нибудь мужчина случайно перевозбуждается.
Я несколько раз моргнула. Мысленный образ, который у меня возник от этих слов, был…
Уф.
Я подумала о странной ауре, которая его окружала, и о том, насколько едва различимыми казались его черты. И даже так он был красив. Возможно, он не преувеличивал. Возможно, феи такой чистоты, чья кровь восходила к временам до войны и которые жили в легендарном лесу Борестель, были слишком совершенными, чтобы их можно было воспринимать спокойно.
А может, он просто пустозвон.
— Спасибо, — пробубнила я.
Ботинок Мэддокса коснулся моего.
— Не за что.
Под столом тьма ласково обвилась вокруг моих лодыжек, почти как собака, свернувшаяся у ног хозяина. Если бы я могла пнуть её, как сделала это со стулом Мэддокса, то именно так бы и поступила.
Глава 18
Забытая народная поговорка
После обеда я привела себя в порядок в комнате, которую мне выделил Тантэ. Она была маленькой, но не могла сравниться ни с одной комнатой на тех постоялых дворах, на которых я когда-либо останавливалась. Здесь даже деревянный пол были отполирован, но больше всего внимания привлекала кровать с красивым белым балдахином. Матрас и постельное белье казались такими мягкими, что мне захотелось нырнуть в них с головой. Дневной свет попадал через прямоугольное окно с одной стороны. Потолочные балки были украшены вьющимися растениями, а на подоконнике радовали глаз маленькие горшочки с хризантемами, пионами и календулой. Также здесь стоял письменный стол со всем необходимым для ведения переписки.
Все вещи в комнате были потёртыми, все ткани многократно постиранными, но видно, с какой заботой здесь следят за порядком. Я даже подумала, не ошибся ли Тантэ, отдав мне свою собственную комнату.
