Фионн проигнорировал меня и поднял плоский камень, под которым оказался тайник с бутылками. Он выбрал одну, наполовину наполненную тёмной жидкостью.
— Клянусь, если он не откроет глаза…
— И что ты мне сделаешь? Убьёшь меня? — Он издал сухой, резкий смех, пронзительный, как крик петуха, и этот звук отразился от уцелевшего потолка. Когда Фионн устал смеяться, он двинулся ко мне, в зону, освещённую лунным светом. — Это всего лишь немного хмеля, но драконы очень чувствительны. Он хорошенько поспит, а когда проснётся, будет очень зол.
Ему известно, что Мэддокс — дракон. Надеюсь, это значит, что ему можно доверять. Ведь Мэддокс уже не раз сюда приходил. Но почему тогда Фионн его вырубил?
— Ты, как и я, знаешь, что лучше ему не присутствовать при этом разговоре, — сказал он мне.
Моё сердце забилось быстрее.
— Ты мог бы просто попросить его оставить нас наедине.
Он фыркнул.
— Дракона, который только-только обрёл свою пару? Ну да, конечно.
У меня душа ушла в пятки. Я несколько раз моргнула; рука с кинжалом дрогнула. Фионн, разумеется, заметил это.
— Да ты серьёзно влипла, не так ли?
Успокоив дыхание, я снова подняла кинжал.
— Это не твоё дело. Я пришла спросить о Морриган.
— Ах, прости за мою невежливость. Совсем забыл, что отвечать на вопросы красивых незнакомок — это моя обязанность, — язвительно ответил он.
Тут он шагнул в свет, и я смогла его разглядеть по-настоящему. Помимо грязных волос и бороды, цвет которых трудно было различить, одежды в лохмотьях и сгорбленной позы, я обратила внимание на его глаза: с ними было что-то не так, но не знаю, что именно. Опущенные веки казались слишком тяжелыми.
У меня возникло странное чувство, будто я уже видела его раньше, хотя это было невозможно.
Я медленно опустила кинжал.
Передо мной был тот, кто видел рождение и смерть Триады.
— У тебя его глаза, — внезапно произнёс он.
Его слова стрелой пронзили самое сердце.
Так значит, она всегда была права? Где-то в глубине души я надеялась, что она говорила это из ненависти… из страха, который из поколения в поколение передавался в нашей семье.
Я жадно сглотнула; вдруг стало казаться, что стены стали намного больше и постепенно сжимались вокруг меня.
— Знаю, — прошептала я.
Фионн внимательно посмотрел на меня ещё раз, прежде чем пройти мимо с бутылкой в руке.
— Спокойно, девочка, ты разговариваешь с тем, кого меньше всех в Гибернии на свете интересуют пророчества и избранные дети. Идём. Поговорим, пока этот чурбан не проснулся.
Глава 21
Из запрещённой книги «Легенды и мифы»
Я шла за Фионном через рощу, спускаясь к озеру. Он безостановочно пил из бутылки, словно мучился ужасной жаждой, которую мог утолить только алкоголь. Я, скрестив руки, смотрела на кипарисы, и моё сердце сжималось от тревоги. Мне казалось, что за мной наблюдают. Нечто похожее я чувствовала в дольмене, как будто что-то ещё было в воздухе. Нечто неосязаемое, могущественное скользило по моей коже, давая понять, что я здесь нежеланная гостья.
Несколько раз я колебалась, подгоняемая тьмой, но, когда увидела конец рощи, всё же решилась. Протянув руку, я прикоснулась к коре одного из кипарисов.
С криком упала на колени. Рукой схватилась за грудь. Кончики пальцев жгло, как если бы я слишком долго держала лёд. Резкая боль пронзила руку. Тёмные пятна затуманили зрение, всё кружилось.
В какой-то момент чёрный палец ноги Фионна оказался рядом с моим коленом.
— Познакомилась с Голлом, да?
Я не могла ответить. Агония сковала горло. Фионн с любовью похлопал по кипарису, делая ещё один глоток из бутылки.
— Я говорил, что никогда не брошу вас на съедение стервятникам, и сдержал слово. В конце концов, единственное, с чем я не смогу смириться, единственное, что я не позволю забрать, это покой моих друзей. — Он икнул. — Вы были хорошими людьми, не получившими бессмертных даров, как я, но ваши души и сердца вечны. — Икнул. — Видите? Мои ногти так и не восстановились после всех похорон.
Я оперлась на руки и глубоко вдохнула. Волна боли вновь пронеслась от руки к кончикам пальцев, почти как если бы возвращалась в землю. Если в этом замешана какая-то магия, то вполне возможно, что мне не кажется.
Но это было похоже на смерть. Смерть, полную страданий, ненависти и отчаяния.
Что-то коснулось моего подбородка. Фионн поднял моё лицо, глядя с мрачным удовольствием.
— Знакомься, девочка, это фианы.
