Последние слова она произнесла чуть более высоким тоном, словно сама не верила своим словам. Очевидно, герцогиню так просто не обманешь. Она сделала знак Гвен, игравшей на арфе в углу, чтобы та продолжила нежную мелодию. Гвен держала инструмент между ног, её маленькие пальцы касались двенадцати струн с мастерством профессионального музыканта. Веледа ловко подхватила ритм и начала скользить по большому залу так, словно родилась для этого.
Тем временем я позволяла себя вести и старалась не спотыкаться о собственные ноги, которые вдруг показались какими-то чужими, будто не они были со мной последние двадцать лет. Я бы поклялась, что даже тьма за занавесками огромных окон смеялась надо мной.
Осознание того, что у меня плохо получается танцевать, привело меня в уныние. Почему это так сложно? И что может быть приятного в том, чтобы вторгаться в личное пространство других людей (и своё собственное) подобным образом? Повезло хотя бы в том, что герцогиня позволила мне сначала попрактиковаться в брюках, чтобы я могла хорошо видеть свои шаги и правильно выучить хореографию. В помощь мне Веледа тоже надела брюки, одолженные у Сейдж, демонстрируя длинные стройные ноги. Гвен присвистнула при её появлении, и Веледа покраснела от шеи до лба.
Её аромат орехов и чёрных ягод уже вскружил мне голову, как вдруг поверх музыки раздался голос:
— Теперь я верю, что поездка того стоила.
Пальцы Гвен застыли на арфе, и мы все обернулись к двери, ведущей внутрь замка.
Полированный мраморный пол нежного кремового цвета отразил две фигуры. Мои глаза-предатели скользнули к более высокой из них. Мэддокс. Он шёл с нарочитым равнодушием, засунув руки в карманы чёрных штанов. Я могла пересчитать по пальцам одной руки все наши встречи с тех пор, как мы вернулись из На-Сиог (и за всё это время у меня больше не было странных снов). И хотя это шло вразрез со всем, что я знала о драконе, но меня не отпускало ощущение, что он меня избегает. Или, может быть, это было связано с той темой, которую все так активно обсуждали, как будто хотели, чтобы я услышала, но я всё время была «слишком занята» и не обращала внимания.
Прямо сейчас он смотрел на меня с полуулыбкой, но меня не волновало, что он увидел меня похожей на неуклюжего утёнка. Нет. Вовсе нет.
Как вдруг я поняла, кто произнёс слова про стоящую поездку, и подняла обе брови. Оберон стоял рядом с ним, в высоких сапогах, узких брюках, синей рубашке и облегающем кожаном жилете, и широко улыбался. Его длинные пепельные волосы были собраны в высокий хвост, а виски украшали несколько косичек.
Хотя внешне он был неотличим от человека, что-то всё-таки выдавало в нём сидха.
— Смотрите, что прилив принёс на берег, — пробормотала герцогиня.
Оберон сделал глубокий поклон.
— Всегда приятно вернуться к вам, Игнас.
— Да-да.
Руки Веледы медленно отстранились от моей талии, и я посмотрела на неё. Её всегда спокойное и добродушное лицо сменилось маской… гнева? Добрая Веледа вдруг разозлилась? Ни с того ни с сего?
Она направилась к вновь прибывшим спокойными, но решительными шагами. Улыбка Оберона слегка дрогнула, это было едва заметное движение уголков губ.
— Сколько лет, Вел! Тебе идут эти брюки…
Его слова оборвались сдавленным возгласом. Мэддокс отступил, и струны арфы издали ужасный звук, словно Гвен не удержала пальцы.
Веледа отошла в сторону, и Оберон рухнул на пол, обеими руками сжимая пах и побледнев ещё сильнее.
— Чёрт, — всхлипнул он, корчась от боли.
Улыбка Мэддокса теперь была растянута до ушей.
Стиснув кулаки, Веледа смотрела на Оберона сверху вниз. Думаю, все мы задержали дыхание, ожидая её следующих слов — чего-то, что могло бы дать нам подсказку, почему она это сделала. Но она продолжала молчать. Разжав кулаки и сделав глубокий вдох, она вышла из зала.
Я поспешила за ней, слыша, как герцогиня весело воскликнула:
— Неужто первый раз сталкиваешься с последствиями своих действий, дорогой?
Я догнала Веледу в конце коридора. Не стала её останавливать, просто шла рядом. Одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять, что внезапная вспышка гнева прошла так же быстро, как и появилась. Теперь девушка выглядела подавленной.
— Это был один из лучших ударов коленом, что я видела в своей жизни.
— Да ладно, я ведь не воительница, как вы.
Воительница? Я считала себя в лучшем случае просто той, что умеет выживать.
— А хотела бы?
Постепенно она замедлила шаг, пока не остановилась. Мы оказались у узкого окна с видом на Муирдрис.
— Что?
— Все эти недели ты проявляла большой интерес к моим тренировкам. Я даже видела, как ты практиковала некоторые движения, когда думала, что никто не смотрит.
Она молчала, глядя на меня как олененок на волка, что казалось нелепым, учитывая, что мой нос едва доходил до её подбородка.
— Я могу помочь тебе улучшить технику разбивания яиц, — заверила её с улыбкой. — В худшем случае ты заработаешь себе странную репутацию. В лучшем — почувствуешь себя сильнее.
Она моргнула от неожиданности.
— То, что произошло…
— Это твоё дело, — перебила я её. — Ты не обязана рассказывать, если не хочешь.
