Вон Мирэ – успешная оценщица произведений культурного наследия в крупнейшем аукционном доме Сеула. У нее всего одна цель – подняться по должности выше. Однажды ей выпадает шанс добиться желаемого, но все в одночасье меняется из-за случайного столкновения с незнакомцем в традиционном ханбоке.Всего одна встреча подводит жизнь Мирэ к смертельной угрозе.В обыденность врываются злые духи и покушения. В стремлении выжить и добиться поставленной цели Вон Мирэ идет на страшный риск, чтобы вернуть утерянный артефакт аукционному дому, становится жертвой преследования и попадает в жуткую череду событий.Как противостоять развернувшемуся кошмару и удержать крошечный огонек счастья, цена которого – душа Мирэ?
© Эдди Кан, текст и внутренние иллюстрации, 2025
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025
Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается
Читая эту историю, вы захотите очутиться в Сеуле в компании одной дерзкой девушки, для которой жизнь – это искусство, ее ассистента с острым чувством юмора и таинственного мужчины из Чосона.
Эдди Кан поразительно сплетает две эпохи и судьбы героев, встреча которых пошатнет само мироздание.
«Эпоха крови и пурпурных слез» – одна из самых кинематографичных историй, которые мне посчастливилось прочесть: в голове моментально складываются яркие образы, герои буквально оживают в воображении и утягивают читателя за собой в самую гущу мистических событий. А перелистнув последнюю страницу, невольно задаешь себе главный вопрос: когда же нам ждать экранизацию?
Всякое произведение искусства, однажды окропленное человеческой кровью, уходит с молотка втридорога. Мирэ знала это и использовала на практике, сбывая на аукционных торгах антиквариат, буквально отобранный из рук мертвецов. На рынке, особенно в сфере искусства, не существовало понятия совести. Если бы в свое время Микеланджело побоялся вскрывать трупы, мир никогда бы не увидел прекрасного Давида.
Размеренную тишину, едва нарушаемую ходом напольных часов, прервал громкий стук в дверь. Оторвавшись от монитора, Мирэ машинально взглянула на время, которое неумолимо приближалось к семи часам. Рабочий день обещал скоро закончиться, но только не для Вон.
– Войдите, – сняв очки, Мирэ помассировала покрасневшую переносицу, надеясь на то, что ее внешний вид по-прежнему такой же аккуратный, каким он был утром в отражении зеркала.
– Госпожа Вон, – как только дверь открылась, в кабинет вошла секретарша с пачкой документов. – Пришли результаты экспертизы. – Но Йунг быстро прошла вглубь помещения и опустила на рабочий стол бумаги с таблицами и сносками на полях. Беглого взгляда на документы оказалось достаточно, чтобы Мирэ получила подтверждение своих подозрений.
– Вы были правы, – сухо, в присущей ей манере, продолжила Йунг. – Но как вы догадались, что ваза – подделка? – искреннее любопытство отразилось в ее черных глазах. Бытующий стереотип, что корейцы выглядят моложе своих лет, не распространялся на Но Йунг. Всегда в строгих костюмах, с нахмуренными черными бровями, короткой стрижкой и неизменно алой помадой на губах девушка казалась старше своих лет.
– Пятнадцатый век, династия Чосон… – Перекинув лист, Мирэ принялась читать анализ дальше, проговаривая вслух заключение экспертов. – Бело-голубая фарфоровая ваза, рисунок из сливы и бамбука… – Подперев подбородок рукой, она усмехнулась и опустила заключение, после чего подняла взгляд на секретаршу. – На рынке в последнее время слишком часто встречаются подделки, которые собирают по принципу лего.
– Лего? – нахмурилась Йунг.
– Взгляните на снимок, – Мирэ передала бумаги госпоже Но, указав пальцем на основание вазы. – Ножка сосуда действительно принадлежит фарфоровой вазе династии Чосон, а вот тулово явно более молодое. Хотя без тщательной экспертизы даже я в этом сомневалась. Фальшивка изготовлена слишком качественно.
– Вы хотите сказать, что вазу буквально собрали по частям?
– Верно, – кивнув на бумаги, Мирэ встала из-за стола. Сложив руки на груди, она подошла к панорамному окну с видом на лежащие внизу улицы Сеула. – Контрабандисты находят уцелевшие черепки ваз и приделывают к ним недостающие фрагменты. Так они создают вполне качественные подделки, которые можно продать богачам как артефакты. Но мы ведь Фонд Инджи[1], – Мирэ повернулась к Йунг, изогнув губы в торжествующей улыбке. – Мы не предлагаем нашим клиентам подделки.
Сдержанно кивнув в ответ, секретарша аккуратно сложила бумаги по «артефакту» и спрятала их в тонкую папку.
– Я свяжусь с руководством для заведения дела по распространению фальсификации.