… Моди Вэйн, сняв уже ненужную повязку с лица, смотрел вниз, в овраг, куда сейчас спускался Бурк. Конечно, вряд ли этот городской фраер живой, но вдруг? Рванул слишком быстро. А магики бывают живучие. Вряд ли, конечно, именно этот. Те магики, которые могут выжить после попадания пули сунитры, в таких местах если и бывают, то уж с быдлом в омнибусах не ездят. Да и упал этот заяц характерно, живые, пусть и тяжелораненые, так не падают.
Бурк, ворча и цепляясь за ветки кустов, спускался в овраг. Поругиваясь, детина, наконец, добрался до низа. Подошёл к парню, который чёрным комком лежал почти в ручье.
— Дядьку!
— Чего? — процедил Моди.
— Я часы у него видал, — Бурк поднял голову. — Заберу? Чего добру-то пропадать?
— Бери.
Бугай просветлел лицом. Подошёл к мертвецу, который лежал лицом вниз. Нагнулся.
— Хэк! — перевернул Бурк тело.
Моди же обернулся, посмотрел на омнибус. Расстояние приличное, кентумов сто. (
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Моди, развернувшись вновь к оврагу.
И похолодел. Бурк лежал на склоне оврага, раскинув руки. На его лице было удивление… А воротник рубахи и жилет были залиты кровью. А того городского не было!
В этот момент Моди ощутил сзади присутствие… И больше ничего не успел сделать. Вспышка боли в затылке и темнота…
… Максим вытер нож об одежду убитого и отпустил. Мужик изломанной куклой ссыпался на землю. И тут Макс заметил на поясе этого персонажа интересную вещицу. А именно, уже не нож, как у предыдущего, а короткий клинок в ножнах.
Обрезав ремешки ножен, Максим забрал оружие и, распрямившись, достал клинок. Широкий, в два пальца. Заточка односторонняя. Потёртая, очень потёртая рукоять. Гарда чисто обозначена. То есть, оружие не для фехтования. И это логично, таким рубят.
Хлопок выстрела. Максим поднял взгляд. На небольшом отдалении от леска, где он сейчас находился, стоял… Он недоумённо поднял брови. Больше всего это походило на автобус… Века двадцатого. Причём, начала века. Деревянный? Деревянный сарай со стеклами. И с большими колёсами, напоминающие тележные.
И от этого аппарата бежали двое. В рубахах и штанах. Точнее, уже один. Второй в этот момент упал, потом пытался встать, но упал обратно в высокую траву. А возле автобуса стоял мужик. Бородатый, в сером длинном макинтоше, в шляпе и… целился?
Хлопок. Из длинного предмета в руках мужчины вылетел клуб белого дыма. И второй беглец, вскрикнув, свалился. Максим сощурился. Достал клинок, отбросил ножны в сторону.
— Развлечения? — процедил он. — Не против, если я тоже поучаствую?
Альберто Каниони, лёжа связанным на полу пароката, смотрел, как убивают других пассажиров омнибуса. Но если честно, его это уже не столь… потрясало. После того, как Мелисса… Альберто сейчас был не столько подавлен, сколько его трясло от злости. Злости на собственную непроходимую глупость.
А девушка стояла рядом с бандитами и улыбалась. Та, кто казалось нежной, женственной, которая два дня назад, потупив взгляд, тихо сказала Альберто «да». Сейчас она вообще не походила на саму себя. Эта улыбка… Широкая, похабная. Как у какой-нибудь шлюхи. И она совершенно спокойно смотрела, как убивают людей.
«Как можно было не увидеть⁈» — корил себя Альберто.
— Омнибус надо в лес загнать, — говорил, тем временем, мужчина зрелых лет. — Да подальше. Пусть поищут.
Одет он был приличнее остальных. В городе встретишь, не заподозришь в нём такого отморозка. Борода не клочками, прибрана. Серый костюм тройка, с длиннополым пиджаком. Чёрная шляпа. Трость из светлого дерева с изогнутой белой костяной рукоятью. Вёл он себя уверенно, распоряжался привычно. То есть, это не какие-то случайно собравшиеся люди. Это банда.
— Может просто сжечь? — предложил стоящий рядом с ним мужчина.
Вот этот, как раз, подходил на роль стереотипного бандита. Несвежая серая рубаха с закатанными до локтей рукавами, заскорузлый коричневый жилет. Коричневые же штаны, заправленные в сапоги. И шляпа, когда-то дорогая и модная, а теперь словно салом измазанная и неопределённого цвета из оттенков серого.
— Было бы просто, я бы так и сказал, — веско ответил главарь. — Бурка с Моди отправишь.
Возле омнибуса подвывала, стоя на коленях, простолюдинка. Женщина в сером дорожном платье делала это уже негромко, прижимая ладошку к щеке. Рядом с ней, тоже на коленях, стояла молодая девушка, к ней жалась девочка лет восьми.
— Достала, — один из бандитов, доставая палаш, шагнул к женщине.
Альберто прикрыл глаза. Чавкающий звук.
«Вот и всё».
— Что это⁈ — тревожный крик.
Альберто открыл глаза… И они стали круглыми. Тот бандит, который хотел убить селянку… Он лежал перед несостоявшейся жертвой, подёргиваясь. А прямо перед громко завывшей женщиной лежала в дорожной пыли отрубленная рука.
— Вон он! Вон! — крик оборвался бульканьем.
Кричавший был как раз в поле зрения Альберто. И он осел на землю, зажимая шею. Между пальцев брызгали струйки крови.
