Кто-то шаркает о бетонные стены, словно плечами их задевает. Шаги. Многих ног. У морфа много ног, я видел. Десять, может быть. Или больше. Не человеческие, свои какие-то. А лица на кривой и горбатой гибкой спине остались человеческими, хоть и расплылись, как тающий воск.
Кто там шаркает, бля? Рука скользнула к гранатному карману, но все же я сдержался. Паниковать нельзя, тогда нам точно кранты. Никак нельзя ни паниковать, ни кранты нельзя. Мы уже в это дело так глубоко влезли, что теперь только побеждать. Любым разумным и неразумным способом.
«Кто там ходит, кто там бродит, на меня тоску наводит…» – начал я декламировать сочиняемый на ходу стишок, шепча его про себя.
– Они точно кого-то высадили? Уверен? – орал в рацию Еременко.
– Точно. Как минимум двое ушли в водостоки. Броня успела уйти.
– Почему?
– Потому что наглые, не ждал их никто. – донесся голос в наушнике. – И маршрут отхода они заранее продумали. БРДМ короткая, сумела в нескольких местах между деревьев провилять, а наши машины длиннее, не пролезли. И бэтээры уголовников тоже встали. Я же говорил, что ребята толковые, за которыми гоняемся.
– А по тем, что в канализации, что слышно? – снова спросил Еременко. – Они для нас самые важные, их надо во что бы то ни стало взять! Контейнер у них, я ручаюсь.
– Пытаемся перехватить их в тоннелях. Но там полно зомби, и плана тоннелей у братвы нет. И никто туда не лазил, наугад шаримся.
– Поймаете?
– Тупой вопрос. – фыркнул Циммерман. – Откуда я знаю? Ловим!
– Что по хлебозаводу?
– Связи пока не было, двадцать минут до сеанса. Свяжусь дополнительно.
– Понял. – вздохнул Еременко. – Передай своим, что если будут пленные, то пусть потрошат не жалеючи. Инквизицию им, чтобы все что знали, поведали. Понял?
– Да понял я, понял. Все я о тебе понял. – вздохнул Циммер. – Отбой связи, Торквемада.
Еременко отдал гарнитуру очкастому радисту, снова закурил, черт знает какую сигарету за сегодня. Перед дверью «водника» было набросано невероятное количество окурков. В горле стоял ком, даже дышать было противно, настолько легкие пропитались дымом. Но толко сигареты еще как-то успокаивали Анатолия. Пока все шло плохо. Вроде и обнаружили, но не поймали, погнались, но не догнали, прочесывают лес, но пока не докладывают. Противник все равно на шаг впереди. Никто не ждал и не думал, что они уйдут в канализацию, да еще и таким наглым способом. Прорвались на броне со стрельбой, спалили броню уголовников, взорвали стену.
Он покачал головой. Противники молодцы, а за это скоро с него самого снимут голову. И это вовсе не фигурально сказано. Такого провала Пасечник не простит. Не поймают, не добудут контейнер – и он не жилец. Все.
– «Уродов» вызови. – сказал он радисту. – Петракова, но можно и Великанова. Пусть сюда подъедут.
– Есть. – кивнул радист, а Еременко отправился походить вокруг машин. На месте не сиделось.
