Пока трясу головой, остальные валят еще одного мертвяка, я вижу, как суетливо и дергано меняет магазин Большой, не попадая его горловиной в приемное окно и матерясь, затем мы снова бежим наверх, при этом я умудряюсь поскользнуться на лестнице и небольно удариться о мраморную ступень закрытым коленом, и больно, до шипения сквозь сжатые зубы, – открытой голенью. А мог бы и мотоциклетные наколенники надеть, там голень тоже в защите!
В коридоре второго этажа, через который мы влезли в здание, полно мертвяков. Они еще далеко, в дальнем от нас конце, и впереди этой толпы не «живчики», к счастью нашему, а обычные, переваливающиеся на ходу твари, еще не проснувшиеся толком, но это все равно ни разу не радостно. А еще хуже то, что Большой заорал: «Сверху!» – и открыл пальбу – с третьего этажа тоже шли зомби, и немало.
– Леха, клин! – крикнул я и частой стрельбой опорожнил магазин дробовика в надвигающуюся волну мертвяков, норовя вести красную точку коллиматорного прицела прямо по перекошенным, оскаленным мордам.
На пятнадцати примерно метрах рой картечин свое дело совершил – завалил передних на идущих следом, создав затор. И, заметив мой маневр, его повторила Вика, тоже высадив подряд не меньше пяти патронов. На этом мы лишились слуха окончательно, и я даже не услышал, как Леха сумел выбить из-под двери забитый нами клин, и, лишь когда пятно дневного света упало в коридор, я понял, что вход открыт.
Внутрь вломились бегом, почти толкаясь, и я краем глаза успел отметить, что наша «сигнализация» цела, никто не пролез в комнату через окно. Спасены?
Дверь захлопнулась, и я споро взялся обматывать ее ручку очередным обрезком нейлоновой веревки, а Большой тащил по ковролину увесистый офисный стол.
– Ближе! – заорал я в испуге, когда по двери вдруг застучали, а рукоятка попыталась повернуться.
Стол с грохотом упал набок, вплотную к стене, а я, натягивая изо всех сил веревку и молясь, чтобы рукоятка стояла на месте крепко, а не была привинчена за стакан кое-как, принялся судорожно мотать узлы. А как еще прикажете запирать дверь, открывающуюся наружу? Это из коридора хорошо: забил клин – и порядок.
– Серый, откликнись! Серый, откликнись!
Только завязав последний узел, я обратил наконец внимание на то, что Вика в который уже раз повторяет эту фразу. Сначала я не понял, о чем она вообще, но потом сообразил – голос Ани вызывает меня по радио, мы снова в зоне устойчивого приема.
– Серый на приеме!
– Серый, мы вас эвакуировать сейчас не можем!
Голос у Ани был не то чтобы спокойный, скорее даже по интонации ближе к панике.
– Это почему?
Дверь затряслась сильнее, теперь по ней колотило уже множество рук. Но наш веревочный замок пока как-то держался, хоть оптимизма и не внушал – долго такое не продержится.
– Нам в вашем направлении не прорваться! Ты видел, что на улицах творится?
У окна я оказался одним прыжком. Раздвинув веревки «сигнализации», высунулся наружу – и остолбенел. Узкий проход между домами был забит ожившими мертвецами полностью. Пусть и не плечом к плечу, но плотно, даже «садок» забуксует, если попробует прорываться с ходу. А что дальше делается? Пока не видно.
– Будь на связи! – сказал я в рацию. – Как у вас обстановка?
– У нас нормально, но видим толпу мертвяков с вашего направления. Стрелять бесполезно, туда если только танком, – послышался голос Сергеича. – На машинах не прорвемся.
– На рожон пока не лезьте, дайте сориентироваться, – скомандовал я.
– Принял.
Что-то стекает по шее. Приложил руку – кровь из уха. Гадство, я и слышу-то с трудом сейчас, а болят уши так, словно я на сто метров нырял. У Вики тоже кровавая струйка на щеке, кстати.
Я обернулся к нашим, стоящим с озабоченными лицами: сеанс связи слышали все и выводы тоже должны были сделать. Вывод же о том, что у нас большие проблемы, напрашивался л сам собой, без всяких подсказок.
– Чего встали? Леха, Большой, хватайте столы со шкафами и складывайте у двери, как в «Тетрисе», одно в другое, чтобы все цеплялось и тупому враз не разобрать было.
Они даже не ответили ничего, а сразу вцепились за ближайший стол. В комнате таких шесть, да еще три шкафа. И стулья, каких с десяток, можно в эту же кучу затолкать, чтобы зацепить там все наглухо. И тогда, по идее, к нам даже морф не прорвется – поди сдвинь это все, учитывая, что в образовавшуюся щель еще и пальнуть можем. Нет, нас так просто не возьмешь, а паника, в которую я было впал при виде атакующей нас толпы зомби, уже уходит, растворяется, так сказать, в конструктивном подходе… Не дадимся.
Пока за спиной гремели мебелью, а Вика, закусив губу, с напряженным лицом следила за дверью, держа ее на прицеле ружья, я снимал «сигнализацию». Точнее, даже не снимал, а резал, некогда было время терять. И через минуту сумел высунуться в окно по пояс, чтобы суметь выглянуть в Пушечную улицу и разочарованно выругаться – прорываться в ту сторону было бесполезно, там были десятки мертвяков, и это еще в поле зрения.
