Шашлык был отличным, нюх нас не подвел. Сочный, с хрустящей обжаренной корочкой, белый и нежный внутри. Талант у человека оказался, умел жарить, не зря свинку застрелил. Пиво было холодным, мясо горячим, так что завтрак шел под гору со скоростью курьерского. Когда догрызал последний шампур, случайно поднял голову и увидел какого-то мужика с бородой, в камуфляже и в разгрузке, смотрящего в нашу сторону, и с ним одного из охранников, кивающего и показывающего на нас.
– Повнимательней, – сказал я негромко, откладывая недоеденный шашлык и опустив ладонь на рукоятку так и висящего на груди АКМ. – К нам кто-то, на чеха похож.
Леха глянул в ту сторону исподлобья, сказал: «Ага, вижу!» – и поудобней передвинул «сто пятый».
Бородатый покивал говорившему, затем решительно направился к нам. Когда он подошел ближе, я разглядел, что у него не далее как вчера лицо посекло стеклом или осколками. Да и вообще ему где-то крепко досталось, местами камуфляж прорван и испачкан, словно хорошо поползать довелось. Не из тех ли, с кем мы сцепились у завода ЖБИ намедни? На разборки идет… Нет, сомнительно, тогда бы стрелял уже, а у этого автомат за спиной и к кобуре не тянется.
Бородатый подошел ближе и спросил, адресуясь к Лехе, как к самому здоровому, видать:
– Ребята, вы «Паджеру» продаете?
– Мы, – ответил я. – Нужна?
– Сколько хотите за нее? – ответил встречным вопросом чеченец.
То, что он именно чеченец, я сразу понял, их акцент ни с каким другим не перепутаешь.
– А платить в чем хочешь? – спросил я и заодно показал на скамейку по другую сторону стола, приглашая садиться.
Собеседник коротко кивнул и сел, выложив перед собой на стол крепкие кулаки в перчатках без пальцев. В правой руке были зажаты четки. Я присмотрелся к нему повнимательней. Светлые волосы, серые глаза, короткая борода, острый крючковатый нос, шрам на щеке, похожий на глубокую морщину, на голове маленькая шапочка, «чеченка». Похоже, что на ней лента была еще, да снял, видать, в этом месте могут и не понять, это перед своими понтоваться запросто.
– Золотом заплачу, – ответил он. – Другого нет ничего, машина у меня разбилась.
Ага, вот откуда и царапины на лице – стеклом брызнуло, наверное. А вообще история неприятная, понять его можно. Поехал далеко, например, а тут авария. И как обратно возвращаться? Правда, тут наука – почему в одиночку и почему другой машины не было? Гонит он что-то, наверное. А если бы не один был, то и к нам бы с компанией подошел, у них по-другому не бывает.
– А как тут золото считают? – спросил я его. – Сколько оно по нынешнему времени стоит?
– А какая разница? – немного удивив меня, сказал он. – У меня сколько есть, столько и есть, все равно больше взять негде. А мне машина нужна. Вот смотри…
Он потянул из-за спины рюкзак, вытащил из бокового его кармана непрозрачный полиэтиленовый пакет, показал его мне, развернув. Действительно, там лежала немаленькая кучка золотой ювелирки, без камней, только металл.
– Тут грамм семьсот, – сказал он. – Половину вам даю, на вторую половину домой поеду, на родину.
При этом он перехватил косой взгляд Лехи и сказал:
– Ни с кого не снимал. Ювелирный вскрыли недавно, там уже не было никого.
Странно, что кто-то умудрился бросить ювелирный, ничего с собой не вывезя. Ну да ладно, теперь уже правды не доищешься.
– А как взвешивать? – спросил я.
– А что его взвешивать? – пожал он плечами. – Я его пополам поделю и две кучки перед тобой положу, а ты любую выберешь. Так нормально будет?
– Ну… нормально, – чуть растерялся я от такой простоты решения. – А машину смотреть будешь?
– Конечно, – ответил он. – Только ты сам скажи, какие с ней проблемы есть.
– Нет никаких, новая почти, – чуть подумав, сказал я. – Лишняя она нам просто. Да, дизель, если важно.
– Неважно, – отмахнулся чеченец. – Посмотрим пойдем?
Добрался Хамзат до базара вчера чуть не к вечеру. Хоть и в хорошей форме был, но педали крутить отвык и здорово устал. Однако достиг места почти без проблем, лишь пару раз пришлось убегать от погнавшихся за ним мертвяков. Добрался до пансионата и сразу же столкнулся с настоящим унижением. Прямо у крыльца стояли два здоровых мужика – Самбист и Зять, причем рядом с последним под ручку пристроилась та самая украинка, которая уговорила Зятя на обмен – женщин на горючее. Надежда остаться неузнанным растворилась сразу.
Едва они увидели его, крутящего педали велосипеда, то сразу расплылись в ехидных улыбках.
– Здорово! – протянул руку Зять, когда Хамзат слез с велосипеда. – Что-то машина у тебя маловата, чтобы баб возить. Или ты вперед поехал, дозором?
– Нет баб, – пробормотал Хамзат, проглотив явное унижение, как заслуженное. – И за генераторы не спрашивай, их тоже нет.
– А чего так? – поинтересовался Самбист, сложив ручищи на груди.
– Погибли все, – ответил Хамзат, пристраивая велосипед к крыльцу. – На федералов нарвались, из танков расстреляли. Все погибли, ребята наши, машины, товар и бабы тоже.
– Опа! – поразился Самбист. – Это где вояки так выступили?
