– Продают люди, – кивнул он. – Ты за стекло объявление положи, что продаешь, и на стоянку поставь. Может, и клюнет кто, бывало уже. Эту продаешь?
Он постучал по двери моего «Форанера».
– Нет, «Паджеру», – ткнул я большим пальцем за спину. – Эта самому пригодится.
– Ну вот сюда ее ставь… – показал он рукой на свободное пространство недалеко от ворот, – и пиши объяву. Тут все мимо проходят, увидят.
Так мы и сделали, как он посоветовал. Бумагу с толстым черным маркером мы прихватили с собой, сообразили, что придется объявление писать, поэтому через минуту за лобовым стеклом «мицы» красовался большой белый лист с черной надписью: «Поменяем или продадим. Цена при торге».
С ценами вопрос был пока и вправду сложный. Как поведал нам дезертир, не установилось еще каких-то конкретных. Судя по всему, этот самый рынок и должен был установить какие-то первоначальные обменные курсы одного товара на другой. Единственное, что уже становилось ясным, – в главную валюту превращались патроны, драгметаллы и водка с сигаретами.
Рынок напоминал сцену из какого-то фильма, изображающую толкучку в прифронтовой полосе или что-то в этом роде. Из репродукторов, поднятых на столбах, неслась хрипатая музыка, и не что-нибудь, а «Владимирский централ», посетители и продавцы были в большинстве своем вооружены и одеты в нечто полувоенное, под какими-то навесами в углах рынка собирались маленькие кучки людей, и там что-то выкрикивали то ли зазывалы, то ли еще кто-то. Я присмотрелся и обнаружил там самых обычных лохотронщиков, привычную деталь пейзажа любого базара перестроечных времен. И теперь вот никуда не делись. «Сколько выигрышных билетов? Сразу два! У нас два победителя! Кто из них получит главный приз?»
Забавно. И народ ничему не учится, вон кто-то уже свой автомат ставит, искренне полагая этой своей последней отчаянной ставкой отыграть все затраченное, не понимая, что пьяненький и замухрыжистый мужичок, его противник, фигура подставная и выиграет он по любому.
Привлекло внимание объявление на фанерном щите, приколоченном к столбу: «Каждый день – розыгрыш приза! Лотерейные билеты продаются у администрации рынка». И стрелка показывала на незнамо откуда появившийся здесь туристический автобус невероятно роскошного вида, стоявший у стены. У дверей стояла яркая блондинистая деваха, рядом с ней – крупный молодой мужик с короткой стрижкой и висящим на плече «Витязем» – самым современным из современных пистолетов-пулеметов. Где и нарыл такой? Там же, при них, топтались еще два молодых парня в камуфляже, с автоматами на груди. Похоже, что эти тут за главных.
Рядом с автобусом был грубо сколоченный деревянный стол с навесом над ним, за которым сидели и пили пиво из бутылок трое крепких парней в своеобразном прикиде – дорогих разгрузках поверх спортивных костюмов. У всех троих по АКСМ через плечо. Эти на дезертиров непохожи, скорее на тех братков, с которыми мы сцепились у шмелевского сервиса, когда за машинами ездили.
К радости моей, на девушек наших не косились и их воинственный вид не комментировали. Или было заметно по ним, что оружие не для красоты, поэтому не рисковали, или просто проблем никто не искал. А может быть, причиной было то, что рынком явно заправляли местные, а не выходцы с Кавказа. В общем, такой проблемы не возникло, хоть я ее и ожидал.
– Так, ну и что здесь где? – спросил Леха, оглядываясь. – С чего начнем?
– Давай с одежды, обуви, – сказал я. – А то у нас все по форме, по территории пройтись не в чем. Я даже кроссовки из дома взять не сообразил, а теперь в берцах даже до бани спускаться приходится, в подвал.
Страдал от недостатка нормальной одежды не я один. Когда планировал свой «тревожный чемодан», все на какие-то экстремальные условия оглядывался, а вот то, что придется где-то просто жить, даже не учел. И когда «Ашан» потрошили – тоже не озаботились, всякое другое для себя гребли. И вот подперло.
Одеждой всевозможной торговали широко, в нескольких составленных в рядок автолавках и в на скорую руку возведенных фанерных павильончиках. Она висела, лежала ворохами, наваленная на прилавки, мешки и коробки. Особенно привлекла меня вывеска известного в Москве магазина спортивной одежды, криво приставленная к кособокой лавочке. Товара там тоже хватало. Мы вчетвером туда и направились.
– Чем могу? – спросил нас невысокий мужичок с сигаретой в зубах и в дутом ярко-красном жилете, натянутом на «кенгуруху».
На ремне через плечо у него висел компактный черный «Кедр» с коротким магазином. В глубине лавки, у грубо сколоченных полок, возилась какая-то крашенная в ядовито-белый цвет тетка с чудовищно яркой помадой, одетая в спортивный костюм и баскетбольные кроссовки такой бешеной расцветки, каким бы любой негр из гетто позавидовал.
Татьяна показала на вывеску и спросила, усмехнувшись:
– И что, все правда?
– Девушка, а вы как думали? – засмеялся мужик. – Сами здесь шьем, что ли? Выгребли ребята целиком магазин, что на Садовке, и сюда все привезли. В Москве такого добра до небес, надо до него лишь добраться.
