– Куда пошла? – крикнул он, досылая патрон. – Иди ко мне, разговор есть!
В убийстве двух дезертиров его ярость выхода не нашла. Он их даже и не винил ни в чем, вся его злость сосредоточилась на этой наглой и жадной бабе, готовой убивать и продавать людей за копейки. И которая хотела убить его просто за побрякушки, оставив без отца его сыновей.
Жену в списке привязанностей он пропустил, равно как и не вспомнил о том, как это золото самому пришло в руки – такие скользкие моменты его мысль огибала легко, как мастер-слаломист вешки на спуске.
Выскочив из-за руля, он широким шагом пошел в обход расстрелянной машины и чуть не поплатился за самоуверенность. Две пули подряд, выпущенные из пистолета, ударили в заднюю стойку, заставив его укрыться. Еще несколько выстрелов выбили оставшиеся стекла. Было слышно, что стреляют не в упор, Любаня успела отбежать с дороги, наверное укрывшись за деревьями.
– Быстрая какая… – прошептал Хамзат с некоторым удивлением.
У него было с собой четыре гранаты, но именно сейчас ему бросать их не хотелось. Это было бы не то, ему хотелось Люба-ню пристрелить, а еще лучше – отрезать ей голову, что он, собственно говоря, и собрался сделать. Долгие раздумья оказались ошибкой. Он думал, как победить врага, а бывшая проститутка таким едва ли могла бы считаться. Поэтому она выбрала самую правильную тактику – побежала. И когда Хамзат подскочил с автоматом на изготовку над капотом «Геленда», он увидел мелькающую между деревьев спину бегущей девки.
– Тварь! – заорал он и открыл частую стрельбу короткими очередями ей вслед, в ярости кусая губы, ругаясь и брызгая слюной, и стрелял, пока магазин не опустел.
Попал он или нет – он не понял, но подозревал, что не попал. Потому что в подобную мерзкую тварь попасть невозможно, такие бабы этот мир еще переживут и на его обломках спляшут. Спина бегущей исчезла, скрывшись в кустарнике, а пускаться в погоню с непонятным результатом было бы глупостью. Он воин, не мальчишка, должен уметь думать уже. На выстрелы могли приехать, да и подмогу она вполне могла вызвать, он без карманной рации в руке ее и не видел ни разу. Опять ему не повезло.
– Чтобы ты сдохла в муках, тварь, – с чувством сказал он, распахивая дверцу «мерседеса», намереваясь собрать трофеи.
Задерживаться в этом месте было нельзя.
Поев шашлыка и удачно продав никому не нужный «Паджеро», мы еще немного пошлялись по базару, прицениваясь к разным товарам и по ходу обменяв два «Макарова» на две новенькие двадцатилитровые канистры не знаю чьего производства, но очень хорошо сделанные, с откидными лейками. Цена мне вполне справедливой показалась, канистры теперь чуть не в большем дефиците, чем оружие. Пистолетов страна много наклепала, а вместо канистр у нас все больше заправки строили.
А за один «укорот» нам посулили их еще и наполнить соляркой. Сначала меня такая цена напрягла, но потом подумалось, что тот, у кого горючка, цену может произвольно на нее назначать. Тем более что без дела сейчас никто и не ездит, а две канистры – это четыреста километров на моем «Форанере», если не горячиться. Одной мародеркой отбить можно затраты, а уж найти причину проехать четыре сотни верст по мертвой земле еще надо найти.
Странно, но сознание уже полностью перестроилось под новые реалии. Не удивляла ни меновая торговля, ни толкучка, наполненная вооруженными людьми и затерявшаяся в какой-то деревне, ни бандиты в спортивных костюмах и разгрузках, с автоматами на плече, словно так и надо, ничего уже не удивляло. Более того, мы, совсем недавно развлекавшиеся в клубах, расценивали выезд на этот грязный маленький базарчик и шашлык с пивом как выход в свет, можно сказать, настоящее развлечение. Деревня в город выбралась, на ярмарку!
Все познается в сравнении, иначе и не скажешь. Для времен, когда ты просто выживаешь в развалившемся мире, и это уже праздник – по базарчику погулять.
Когда пошли на выход, увидели, как кого-то вдребезги проигравшегося на лохотроне ведут на выход трое тех самых хлопцев в спортивных костюмах и разгрузках, что ранее пили пиво, заботливо избавив его от оружия и почти всего имущества. По крайней мере, один из них нес в руке помповик и какие-то сумки, явно не свои собственные.
– И куда его теперь, без всего? – поразилась Татьяна. – Он же пропадет теперь.
– А играть его кто-то заставлял? – спросил Леха. – Пистолет к голове приставлял? Или как?
– Дураков и в алтаре бьют, – добавил я. – Мало таким говорили, что на лохотронах не выигрывают? Так нет, всем хочется денег на халяву срубить. Вот и последствия.
– И что ему теперь, погибать? – чуть возмутилась она.
– Не думаю, – ответил Леха. – Дадут какую-нибудь работу за харчи, например. Ров вон копать пойдет. Или грузчиком. Там ему самое место, все равно мозгов нет.
Он показал рукой в сторону работающего в отдалении экскаватора, рядом с которым суетилась еще и целая бригада с лопатами и тачками.
– Опа, смотри! – вдруг ткнул пальцем в объявление Леха.
