– Ни фига себе… – поразился я, прочитав. – Хотя ничего удивительного, вполне следовало ожидать. Ребята шибко деловые, зарабатывают на всем, а это – чистый доход.
Раньше мы на эту штуковину внимания не обратили, хотя… судя по свежему виду, ее только что повесили. К столбу у ворот рынка была приколочена выпиленная из большой доски стрелка, указывающая в сторону дачного поселка, на которой аккуратно, по трафарету, было написано масляной краской:
«ГЕРА, ВИНТ, КОЛЕСА, ТРАВА И ВООБЩЕ ЧТО УГОДНО. НА ПРОДАЖУ И ОБМЕН, ЛЮБЫЕ ПАРТИИ»
Я проследил взглядом направление, куда показывала стрела, и увидел еще одну такую, показывающую в переулок дачного поселка. Ну понятно, открыли торговлишку подальше от скопления людей, на всякий случай.
– Ладно, погнали на их заправку, – сказал Леха. – С ними и так все ясно.
– И что, они так и будут теперь открыто торговать? – снова возмутилась Татьяна.
– А кто им помешает? – удивился я, усаживаясь за руль и заводя машину.
– Ну… нельзя же так все равно.
– А на мой взгляд, можно, – ответил я. – Торговать можно, покупать нельзя.
– Это ты о чем? – поразилась Вика с заднего сиденья, явно растерявшись от моей логики.
– О том, что ширяться тоже добровольно начинают, – жестко ответил я. – Если начал – ты спекся. Сам выбрал свой путь, знал ведь, к чему приведет, а раз знал, то, значит, туда тебе и дорога. А торговец – он та самая щука, которая в пруду, чтобы карась не дремал. Торгуют потому, что покупают. Спрос рождает предложение, а не наоборот.
– Если торговать не будут, то и покупать станет нечего, – возразила Татьяна.
– Не станет, – покачал я головой. – Найдут, из чего сварить. Клея нанюхаются. Грибы на балконе разведут. От насморка вон нормальных лекарств в продаже не осталось из-за этих торчков поганых, все заботятся, чтобы они их не ширяли. А я соплями греметь должен, когда простужен, хотя в жизни, кроме дозы промедола по ранению, никакой наркоты не употреблял. По мне, так пусть уширяются, но остальные лечиться смогут.
– Многие по малолетке начинают же, когда ума еще нет, – сказала Вика.
– Нет своего – чужого займи, – поддержал меня Леха. – С рождения все знают, что если начал, то ты конченый, так нет, все равно хочется. Из нас почему-то никто не начинал, так? И не собирались, потому что… да по миллиону всяких «потому», знали, чем закончится, да и кайф в другом видели. А кто-то все равно начал, выбрал свою дорогу, из чего следует, что он ущербный и пошел под естественный отбор. Ему Дарвин дальше жить не велел. Пусть уж ему барыга продаст, облегчит последний путь, чтобы быстрее от передоза загнулся.
– Ага, – кивнул я. – А тут им рай пусть будет. Пусть насмерть сторчатся, если умудрились даже в такие времена с иглы не слезать.
Таким образом завершив диспут о борьбе с наркоманией, я тронул «тойоту» с места и повел ее по асфальтированной дороге по указателям «ГСМ».
К нашему удивлению, возле пристаней на берегу водохранилища обнаружилась неслабая нефтебаза. Стационарных емкостей здесь было немного, видимо, была заправка для лодок и катеров, но с тех пор сюда натащили огромное количестве бочек, стоявших штабелями под навесами и в ангарах, а вдоль забора выстроились наливники.
– В принципе тут и заправляться можно, если Пантелеев откажет, – сказал Леха, оглядываясь. – Не халява, естественно, но как вариант…
– Ага. Я тоже об этом подумал, – согласился я.
Распоряжался здесь какой-то невысокий худой дядёк в очках в тонкой металлической оправе. Он принял от меня автомат, передал его своему сопровождающему, одетому в городской камуфляж. Тот быстро осмотрел его, кивнул, сказал: «Новье, все в порядке».
Больше никаких вопросов не возникало, и через пять минут нам в канистры накачали солярки, гордо отметив, что она «тепловозная», то есть хорошо отфильтрованная. Я про себя все равно решил, что мы потом ее дополнительно почистим, на всякий случай. Канистры забросили в багажник, натянув на каждую сверху по полиэтиленовому пакету, вывалив из них купленные кроссовки и спортивные костюмы. Солярка штука такая – если провоняет что, век ее будешь нюхать, это даже не бензин.
Покуда паковались, к нам подошел еще какой-то мужик, державший в руке отпечатанные на принтере карточки с номерами.
– Билетики лотерейные купите? – спросил он. – Каждый день приз разыгрывается.
– Это какой приз? – спросил Леха.
– Да когда какой. Сегодня просто ящик патронов, – с готовностью объявил мужичок. – И «Ниву» с кузовом разыгрывают, это типа джекпот.
– И что, выигрывают? – усмехнулся я.
– Каждый день кто-то! – последовал оптимистический ответ.
– Не, мужик, спасибо. Нам не надо, – отказался я за всех, и мужик, потеряв к нам интерес, пошел дальше.
Больше делать нам было здесь нечего, и мы направились в обратный путь. Проехали через лесок, миновали дачный поселок, снова лесок, пикет «охотников» у моста, за которым, кстати, валялись два трупа, явно зомби, очень уж подпорченных. Один из мужиков, стоящих у машин, поднял руку, предлагая остановиться. Вроде как не для проверки, а словно сказать что-то хотел. Я тормознул рядом.
