Не надо быть жадным, тем более на халяву. А эти два мужичка семейные, что, впрочем, по ним видно, обычные работяги, которые потом пропадут тут ни за грош.
– Кстати, ни фига вас народу! – удивился я. – А барахло как повезете?
– Да не вопрос! – снова влез усатый. – У меня прицеп есть, и у обоих багажники. И знаем, где еще один прицеп стырить можно, так что не пропадем.
– А где «Урал» новый или «шишигу» стырить можно, не знаете? – спросил я.
Мужик, неожиданно для меня, явно задумался. Я тоже замер, боясь его мысль спугнуть.
– Нет, не знаю я… – пробормотал он.
– Ну да и ладно, – согласился я. – Только теперь поработаете, чтобы жизнь малиной не казалась. Вон те бочки пятидесятилитровые в углу видишь? Их надо слить, промыть и в наши машины загрузить. А мы вас побережем от всякой нечисти, пока вы тут трудиться будете. А вот он… – я показал пальцем на внушительную фигуру Шмеля, – поохраняет вас. Чтобы вы не передумали, значит. Вперед!
– Я сам прослежу, – вдруг заявил зашедший с грозным видом в цех Степаныч.
Ну и отлично! Оставив обоих Шмелей как главных автоэкспертов и контролеров следить за качеством проводимых работ, мы с Татьяной вышли на улицу. Дело близилось к вечеру, немного свежело, но все же для марта было необычно тепло. Плохо. Хорошие морозы, хоть для них уже и не время, могли бы сейчас здесь остановить эпидемию, вогнать всех зомби в малоподвижное состояние, сделать их уязвимыми. Так нет, тепло, как в середине апреля. Если не везет, то не везет до конца. Всем, включая весь этот мир.
В кармане завибрировал мобильный. Я глянул на номер – Сергей Сергеевич.
– Слушаю.
– Сергей, ты был прав, – сказал он. – За Дегтяревыми приезжали.
По идее, у меня сердце должно было в желудок провалиться, но голос у него был нормальный, так что я решил не паниковать, а послушать дальше. Провалиться все и везде успеет, если надо.
– И что?
– Все в порядке, – ответил он. – Мы засаду устроили. Было четверо, есть трофеи. Насчет трофеев я договорился, куда пристроить. У нас пострадавших нет. Но они убили дачного сторожа, который с нами тогда ехал.
– Петрович, – вздохнул я. – Рыжий такой, с бородой.
– Да, его.
Я с облегчением выпустил воздух, хоть и несколько застеснялся своей черствости. Петровича мне жаль, но я уже к смертям вокруг привык. Главное, что не пострадал никто из своих. Он услышал мой вздох, засмеялся:
– Ты не видел, на что девушки способны. Партизанская засада в классическом виде, те и выстрела в ответ сделать не успели. Их просто снесли, за секунду. На куски разорвали.
– Ну и отлично, – заявил я. – Не хрен было. А следующие не заявятся?
– Это уже не ко мне вопрос, – ответил он. – Сам соображай.
– Понял. Скоро выедем обратно. Вы там поаккуратней.
Когда группа, покинувшая НИИ, разместилась в усадьбе Бурко, Пасечник благоразумно не стал докладывать хозяину о наметившемся успехе. Если ты так и не обнаружил, куда делись Крамцов с Дегтяревыми, – это понятно. В стране бардак, ничего не работает, и гарантии, что они будут обязательно у Крамцова на даче, быть не может. Может быть, они все уехали к какой-нибудь двоюродной бабушке под Краснодаром или еще куда. Или вообще погибли в начавшихся беспорядках. А вот если сказать, что ты «почти победил», а потом все это провалить, то выйдет намного хуже. Это лучший способ испортить свою репутацию навсегда.
Зато Пасечник непрерывно давил на Еременко. И положение того с каждой минутой становилось все хуже, потому что «команда уродов» пропала со связи. И опера, которые с ними должны были встретиться, тоже пропали со связи. Последнее, впрочем, легко объяснялось деятельностью «уродов», а вот исчезновение самой команды…
Один из «Транзитов», утыканный антеннами по всей крыше, был специализированной машиной, совмещавшей в себе функции поста прослушки, машины радиоразведки и КШМ. И трое человек из обслуги пытались связаться с машиной «уродов» любым способом, по мобильному, через автомобильную радиостанцию, запеленговать сигнал радиомаяка, но безуспешно. «Уроды» исчезли из эфира. И вот это нравилось Пасечнику все меньше и меньше. Он даже сделал откровенную глупость – позвонил на мобильный одному из тех привлеченных оперов, которые еще вчера наплевали на работу, надеясь что-то вызнать, но всего-навсего нарвался на грубость. Более того, привыкший к уважению генерал сделал еще одну ошибку – пригрозил наглецу, чем лишь вызвал у того приступ издевательского хохота, и связь оборвалась.
Этот разговор разозлил его настолько, что всегда трезво мыслящий Пасечник спустил собак на экипаж радиофургона, а потом наорал на Еременко. Его снова дернул Бурко, тоже, судя по всему, начавший нервничать, но Пасечник сказал ему, что никаких новостей нет, и он допускает, что Крамцов с Дегтяревыми сразу же покинули город, ночью, после взрыва, и теперь просто могут находиться на другом конце России. Бурко поморщился, сказал: «Работайте» – и ушел.
