– Малышев, давай «мосинку» с оптикой и один БК.
– Это сколько? – спросил я.
– Сто двадцать, – ответил прапорщик. – Шестьдесят в подсумках, в обоймах, и шестьдесят в «сидор».
– А на кой черт в обоймах, если заряжать все равно по одному? – не понял Леха. – Там же прицел не дает из обойм наполнять.
– Как положено, так и выдаем, – отрезал прапорщик. – Потом выбросить можешь, но два подсумка двойных из чистейшей кирзы и в них шестьдесят с обоймами получи и отвали.
Леха принял измазанную пушечным салом «мосинку», несколько раз сочно щелкнул затвором с изогнутой ручкой, спустил курок, затем вытащил затвор, осмотрел, вставил обратно.
– Нормально, новье, – заключил после осмотра. – И маркировка «СН» на месте, так что снайперка настоящая. До ума доведем, будет стрелять, как в лучших домах, куда там всяким «Ремингтонам».
– Это как? – заинтересовался я.
– Запросто, – ухмыльнулся Леха. – Вообще есть целая технология улучшения боя из трехлинейки. С ними главная проблема – калибр, военных лет все же производство, но именно со снайперскими такая проблема не стояла. Они же обычные серийные, но почти без допусков, селективная сборка. Ну и ресивер у них получше, с дообработкой, это у валовых просто из прутка сверлили. Но мы пойдем другим путем.
– Дай-ка, – сказал я, протягивая руку за винтовкой.
Леха передал ее мне, и я приложился, прицелившись в виднеющиеся вдалеке дома окраины Солнечногорска. Прицел простенький, без подсветки, естественно, зато даже с виду понятно, что крепкий, как кувалда.
– Четырехкратный? – спросил я, постучав по черному корпусу.
– Три с половиной, – ответил Леха.
– Темноват малость, – посетовал я на качество линз.
– Есть немного, – согласился Леха. – Просветление тогда еще не делали. Да нормальный прицел, его даже на пушки ставили, гвозди им можно забивать. А если у себя покопаюсь, то, может, и найду алюминиевый крон под что-то другое на это крепление. Вроде бы был, но не уверен, на них спрос маленький.
– Так что сделать хочешь? – не удержавшись, проявил я любопытство.
– У меня две полимерные ложи есть американских под «мосинку», производство АТ1, – ответил Леха. – Народ такое довольно часто заказывал. Там уже и крепление под прицел что надо, и ствол открыто стоит, и пружина курка помягче в комплекте идет. На часок работы, если не торопясь. Крепление под прицел современное, так что «Льюпольд» со штуцера можем переставить, вообще супер будет.
Тем временем, пока мы разглядывали снайперку-ветерана, военные начали раздачу оружия все разраставшейся очереди гражданских. «Калашей» в этой партии не было вообще. Предлагали карабины Симонова и старые добрые ППШ, с секторными магазинами вместо привычных по фильмам дисковых. Спрашивать тоже никого не спрашивали, что бы ему хотелось получить. Каждый претендующий на получение оружия тянул жребий, и там уж как выпадало. Затем к карабину придавали россыпью плоские обоймы и сто двадцать патронов. К ППШ давали больше, по двести штук, но охотников до этого оружия было заметно меньше.
Дожидаться, пока пройдет очередь всех «беженцев», пришлось больше часа. Первым из них с делом справился Паша, получив измазанный пушечным салом СКС, кирзовые подсумки и шесть бумажных пачек патронов. Пристроился на капоте «Патруля» и начал набивать обоймы. При этом было заметно, что он хочет о чем-то с нами поговорить.
– Паш, у тебя дело какое? – попытался я ускорить процесс.
– Ну типа того, – вздохнул он. – Я бы к вам хотел перебежать.
– А чего так? – спросил Шмель, стоявший рядом со скрещенными на груди руками.
– А что мне с ними делать? – пожал он плечами. – Я там вообще человек случайный, они ищут, куда с детьми пристроиться, а мне что с ними делать? Эта только, Лизавета, не пускает. Вцепилась, блин…
Лизавета, крепкая и спортивная дамочка с довольно симпатичным лицом, как раз получала карабин у прапорщика Воронкова.
– Не нравится, что ли? – усмехнулся Леха. – А вид сзади так и ничего, вдохновляет на подвиги.
– Там и спереди нормально, если раздеть, но они одна компания, все друг друга знают, все друг с другом дружат, – сказал Паша. – Не по пути мне с ними, если честно.
– А проблем не будет? – спросил я.
– Да какие проблемы? – даже удивился он. – Мыс ней три дня знакомы, какие тут могут проблемы быть? А так я и машину вожу, и стрелять умею, и вот ствол у меня теперь свой, чем плох?
– А к нам ты зачем? – спросил я. – Ты же наших планов вообще не знаешь. Мало ли что мы задумали?
– Да мне по хрен! – даже чуть возмутился Паша. – Куда вы, туда и я. Все равно мне, понимаете? Я домой не могу дозвониться, и как мне в Кемерово добираться, я вообще без понятия. Все, вообще не знаю, что с родителями, где они. Одна надежда, что батя пропасть не даст, полковник все же. Ну а хрен ли мне теперь делать?
Понять его можно. Оказался не пойми где и не пойми с кем, куда дальше – самому непонятно. Лучше уж и вправду к кому толковому прибиться, и будь что будет.
