К его удивлению, движение было не таким интенсивным, как обычно. Машин было эдак раза в два меньше, чем в иные дни, и он почти что пулей долетел до МКАД. Рублевка в городе тоже поразила пустоватостью, зато он несколько раз видел милицейские машины, несущиеся куда-то с включенными мигалками. Обычно они так часто не попадаются, поэтому он сразу уверовал, что в городе что-то происходит. Да и как не поверишь, Вовка зря трепаться не будет, не тот человек, чтобы балаболить.
Ближе к Кутузовскому машин стало немного больше, и на развязке ему даже пришлось потолкаться, хоть и не так долго, как обычно. Но все же приехал в офис он минут за пятнадцать до того времени, к какому приезжал в другие дни. Рекорд своего рода, а это значит, что движение точно уменьшилось, не показалось ему. Бросив машину на стоянке у входа, на которой было сегодня на удивление много свободных мест, он пробежал к подъезду офисной высотки, придерживая рукой норовящие распахнуться пальто с пиджаком, – кобуру светить не хотелось. Поздоровался с каким-то напряженным охранником на входе, направился к лифту.
У лифта топтался Посохов – одетый у лучших лондонских портных благообразный мужичок, еще из советской комсомольской номенклатуры, который теперь называл себя «инвестором» и на самом деле колотил неслабые деньги на обязательной автогражданке, беспощадно используя свои старые связи.
– Валерий Палыч, – улыбнулся он, сверкнув безукоризненными зубами «от лучших стоматологов» и протягивая руку – сухую и вялую ладонь, которую Валера, парень крепкий и сильный, каждый раз пожимал с некоторой опаской – как связку толстых макаронин. – Как дела? Что слышно?
– Да вот слышно… непонятное, – ответил Валера, подозревая, что Посохов должен знать больше, и надеясь, что он его просветит.
– Верно, непонятное, – вздохнул Посохов. – Мне несколько человек звонили, говорят разное, и секретарши на работе нет, и дозвониться до нее никто не может. Даже кофе сварить некому.
Это он так пошутил, наверное. Вообще-то насчет его секретарши – манерной и томной двадцатилетней девицы – слухи ходили совсем другие, что она не только кофе варит.
– А что точно говорят? – спросил Валера, пропуская Посохова в распахнувшиеся перед ними с мелодичным звоном двери лифта.
– Да разве поймешь? – снова вздохнул тот. – Все разное говорят. Я ребят из охраны попросил по своим друзьям уточнить, что же именно происходит. Они у меня из МВД все больше, служили там, должны выведать.
Еще Посохов был известен тем, что никуда не ездил без как минимум четырех телохранителей и джипа сопровождения, хотя Валера был уверен, что этот финансовый паразит точно никому не был нужен и ему ничего никогда не угрожало. По крайней мере до тех пор, пока плательщики страховых взносов не заинтересуются, кто именно и через какие схемы крутит их трудовую копейку. Но если узнают, то Посохову никакая охрана не поможет.
– Если разузнают, то вы не сочтите за труд, наберите меня, – попросил Валера. – А я вам позвоню, если новости будут.
– Договорились, – кивнул Посохов, снова протягивая руку Валере.
Лифт остановился, и Посохов вышел. Валера посмотрел с неприязнью на его худую спину под пиджаком в тонкую полоску и нажал на кнопку своего этажа. Лифт мягко тронулся, и через минуту Валера вошел в приемную своего офиса, где уже сидела за столом и пила чай из большой зеленой кружки Татьяна Борисовна, дама за сорок, в строгих очках и без всякой косметики, напоминающая строгую училку из детского фильма.
– Доброе утро, Валерий Павлович, – поздоровалась она. – Чаю или кофе хотите?
– Если чайку сделаете, благодарен буду, – улыбнулся ей Валера. – Что слышно?
– Слышно, что Свиридов и Пономаренко на работу не придут, – ответила секретарша. – Позвонили оба, сказали, что какие-то серьезные проблемы у них.
– А что за проблемы? – задержался в дверях кабинета Валера.
Татьяна Борисовна несколько замялась, и Валера правильно оценил причину заминки: она не решалась повторить то, что слышала. Она всегда слыла дамой разумной и словами взвешенной, к сплетням не склонной.
– Татьяна Борисовна, мне с утра уже всякое рассказывали, – улыбнулся он. – Не стесняйтесь, говорите.
– Ну в общем… – Она вздохнула, затем продолжила: – Что-то в подъездах у обоих случилось, вроде бы даже убийства. И вроде бы милиция все заблокировала, выходить не дает. Странно, что два человека повторяют одну и ту же историю.
– Понял… – задумчиво кивнул он и зашел в кабинет. Кабинет был велик, пустоват – Валера любил минимализм в обстановке, – а еще из гигантского окна во всю стену открывалась великолепная панорама Москвы. Валера, повесив пальто на вешалку, подошел к окну и остановился у стекла, доходящего до пола, чувствуя исходящий от него холод. Сейчас панорама великолепием не поражала – город, серый и мрачный в это весеннее утро, лежал перед ним, своим видом вгоняя в глухую тоску.
– Ну и что же к нам пришло? – спросил Валера сам себя. – Что там случилось?
