«Почему так неудобно было стрелять?» – совершенно неожиданно и некстати возникла мысль. Она вновь посмотрела на оружие и обнаружила откидной приклад, прижатый к корпусу автомата слева. Судя по всему, приклад должен был откидываться, и найти, как он фиксируется, труда не составило. Она откинула его, уперла в плечо. Все равно левой рукой неудобно держаться за изогнутый рожок. Она попробовала взяться за горизонтальную деревяшку перед коротким стволом с маленьким раструбом на конце. Вот теперь удобно, и оружие даже не кажется очень тяжелым.
Тут ее мысли вновь вернулись к тому, что на самом деле произошло здесь. До этого оно пряталось за мыслями о прикладе и прочем. Затряслись руки, перехватило дыхание. В глазах потемнело, и Маша вынуждена была привалиться к стене, чтобы не упасть.
Дети. Дети сидят в ванной, дети слышали выстрелы. Надо их успокоить, но пусть пока не выходят. Пол, залитый кровью, и труп человека в квартире не самое лучшее зрелище для них. Взяв себя в руки и уняв дрожь, Маша открыла дверь из кухни и остановилась на пороге. Он точно мертв? Не схватит он ее рукой за ногу, когда она будет проходить мимо? Крови под головой трупа натекло совсем немного. Маша подняла глаза и увидела, что вся стена слева вверху и частично потолок в красных брызгах. Нет, не может он быть живым, четыре маленькие дырки в голове видны ей прямо отсюда, даже волосы еще дымятся, обожженные струей огня из надульника. Никто не выживет после такого. Она быстро обежала лежащее тело, пронеслась через гостиную, постучала в дверь ванной между двумя детскими.
– Саша, это мама, открой, – сказала негромко.
Запор двери щелкнул, дверь открылась. Сын стоял за дверью, спокойный и серьезный. Лика сидела на маленькой табуретке возле ванны.
– Саша, все хорошо, нам ничего не грозит, – успокаивающе затараторила она. – Но вы пока не выходите из ванной еще пять минут, хорошо?
– Почему? – спросил сын.
– Мне надо… – она чуть растерялась, не зная что сказать, – … кое-что сделать еще, я вас позову.
– Ты убила этого дядьку?
Маша не нашлась что ответить, но Саша спросил снова:
– Что он хотел с нами сделать?
– Съесть? – подала голос Лика.
Вопрос детский, но полностью отражает действительное положение вещей. Что ответить? Можно наврать, но… как знать, что дети увидят в ближайшем будущем и что придется объяснять им еще. И, может быть, правда сделает их чуть более осторожными.
– Да, милая, съесть, – подтвердила Маша. – Но у него уже не получится, он…
– Ты победила его? – спросила дочка.
– Да, победила, ничего не бойтесь теперь.
Дочка кивнула с видом все понимающего человека, а Сашка спросил:
– Мам, а можно, мы поиграем пока у меня в комнате и не будем выходить? Там лучше, чем в ванной.
Действительно, подумалось Маше, почему бы и нет? Они все равно по пути в детскую не увидят труп на полу в холле.
– Хорошо, но до того, как я вас не позову, вы даже дверь не открывайте, хорошо? – выставила условие она.
– Хорошо, – серьезно согласился Сашка. – Лика писать хочет. Я хотел помочь, но она сказала, что будет писать только с тобой.
– Как всегда, – вздохнула Маша. – Ладно, давай в свою комнату, а я ее приведу.
– Это его автомат? Он настоящий? Это из него так стреляли сейчас? – спросил Сашка.
– Да, давай в комнату, я все тебе потом расскажу.
– Хорошо.
Сашка ушел в свою комнату и честно захлопнул дверь за собой, а Маша уложила на унитаз детское сиденье и усадила на него дочку. После того как все дела были сделаны и исполнение всех желаний было подтверждено с самым серьезным видом, она отвела дочку к брату. Тот даже запер дверь изнутри на защелку. Маша считала, что в восемь лет дети имеют право на личное пространство и наличие защелки не оспаривала.
Оставив детей, Маша побежала обратно. В холл она вышла, подняв автомат, но труп был неподвижен, в воздухе стоял резкий запах сгоревшего пороха, крови и паленой шерсти. Маша хотела вытащить труп из квартиры, но в последний момент спохватилась – на милиционере висело множество всего, что еще пригодилось бы. Преодолевая брезгливость, она с трудом перевернула тяжелое обмякшее тело на спину и вскрикнула в ужасе. Маленькие дырочки от пуль, которые были с той стороны, с этой превратились в жуткие рваные раны, откуда торчали кости, куски плоти и что-то еще. А кровь почти не текла. Маша не знала, что кровь течет сильно лишь тогда, когда сердце ее гонит по сосудам, она же застрелила ходячий труп.
Взявшись за пряжку ремня, она расстегнула его, увидела, что он соединен с ремнем наплечным, расстегнула и тот. С усилием вытащила ремень из-под тела, при этом с него слезла и осталась лежать на полу брезентовая сумка с тремя длинными карманами. Маша подобрала ее, откинула клапан, заглянула внутрь. В сумку стоймя, каждый в свое отделение, были вставлены три автоматных рожка, в каждом матово блестели плотно уложенные патроны.
