Старый мир умер, на смену ему пришёл другой, злой, жестокий и мёртвый. Всё, что скрывалось раньше в людях, стало явным. Зло проявило себя полной мерой, никого больше не стесняясь и ни от кого не прячась, равно как и добро. Циничность и практичность, бескорыстие и взаимопомощь, доброта и жестокость меняют лицо нового мира так быстро, что выжившие не успевают приспосабливаться, удивляясь, неужели вокруг те же люди, которые окружали их совсем недавно, до прихода Смерти.
Наверное, это странно, но огромный мир может умереть всего за несколько дней. Случится что-то такое, чего не ждали и к чему не готовились, и всё. И двух недель не прошло с тех пор, как вирус «шестёрка» пошёл по планете, и что теперь? Если честно, мне трудно сказать, что теперь. Телевидения не стало, радиостанции работают только местные, да и те всё больше о том говорят, что поблизости происходит. Как спасаться, куда бежать, что делать — сплошь полезные советы. И всё. Весь остальной мир словно уже и не существует.
Москва. Столица, мегаполис, родной город, в конце концов. Во что она превратилась? Кто теперь остался в ней, кроме целой армии противоестественно оживших мертвецов? Наверное, уже никого. А если кто и остался, тот обречён на безнадёжное ожидание смерти. Мы были там, и мы видели, как смерть забирает мой город у жизни. И делает это безжалостно, бесцеремонно и самое главное — навсегда. Это сразу видно и сразу понятно. Смерть не имеет привычки отдавать что-то обратно. Если только не возвращает это сама, чтобы становиться сильнее, как толпы тех же зомби, что бредут сейчас по серым улицам Москвы.
Ну вот, теперь мы съезжаем из дачного посёлка окончательно. Он укрыл нас, спрятал, спас, чего уж правду-то таить. Дал возможность организоваться, собраться в какую-то общность, достаточно эффективную и даже боеспособную, зубастую, можно сказать. Теперь всё, «эпоха дачного жительства» закончилась, всего за десяток дней. Новая жизнь диктует новые формы организации выживших, и к одной такой форме мы сейчас и примкнём, спасибо той неожиданной и странной встрече на Международном шоссе с подполковником Пантелеевым.
Войдя в дом, я прошёлся, оглядывая комнаты. И когда теперь сюда вернусь? Скорее всего, уже никогда. Сколько шашлыка здесь было съедено, сколько в бане проведено вечеров, сколько раз с Татьяной раскачивали скрипучую старую кровать… Всё остаётся в прошлом, так же как и запертая и брошенная квартира, что на улице Изумрудной. Остаётся в прошлой жизни, быстро теряющейся во мраке и мути воспоминаний последних жутких дней. А впереди — жизнь смутная, странная и непонятная. И где она будет у меня? И какая? И будет ли вообще? Тьфу-тьфу-тьфу, так и накаркать можно.
Я перешёл в дом напротив, самочинно нами занятый, тоже осмотрел комнаты на предмет забытых вещей. И здесь всё собрали, кроме моей «тревожной сумки», которая дожидалась меня на столе в кухне. Я подхватил её и направился на улицу. Вот теперь всё, можно трогать.
Ещё вчера мне удалось поговорить с «мастеровыми мужиками» и предложить им перебраться с нами в учебный центр «Пламя». И я ни капли не удивился тому, что моё предложение отказа не встретило. Заодно познакомился со вторым из них, Павлом, и с их семействами, то есть двумя жёнами и тремя детьми. Времени зря они не теряли, и уже все окна в доме были закрыты аккуратно подогнанными щитами, и у обоих были новенькие с виду СКС. Вчера же утром, с моей подачи, они сгоняли до заправки, где и получили по карабину и по сто двадцать патронов с обоймами, чем были весьма довольны и даже организовали дежурство. Сейчас же, пока народ паковал остатки вещей, я сбегал к ним на своих двоих и предложил быть готовыми через час присоединиться к колонне.
На пути обратно пробежал мимо того дома, где нас позавчера угостили водкой. Во дворе никого не было, но до меня донеслись визгливые звуки семейной ссоры. Или опять перепили мужички, или жена кого-то из них пытается заставить что-то делать.
Подбежал к своим, которые погрузку уже закончили и заводили машины. «Приблудный» стоматолог с женой и две спасённые нами женщины оторопело смотрели на всё это хозяйство, множество машин и хорошо вооружённый и экипированный народ. Если честно, то понимаю их чувства. И это они половину имущества не видели, зря, что ли, мы вчера целую кучу машин отогнали?
Сейчас «мастеровых мужиков» с семьями нам пришлось подождать на центральной аллее посёлка. Мы как-то раньше времени тронулись, а они к быстрой загрузке своих пожитков готовы не были, в отличие от нас, хоть и собирались заранее. Но слишком много времени это тоже не заняло. Курящие, такие, как Шмель, Паша и Сергеич, едва успели выдымить по сигарете, портя чистый весенний воздух, как из боковой аллеи показались две «Нивы», белая и бежевая. Им показали, куда пристраиваться, и наша колонна, которая стала настоящей колонной, двинулась в путь.
Боеготовность растянувшегося и отягощённого излишним транспортом отряда сейчас равнялась нулю, поэтому мы с Татьяной на «Форанере» вырвались далеко вперёд, осматривая дорогу и взяв на себя обязанности головного дозора. Не дай бог, именно сейчас нарваться на неприятности, ведь даже отбиться не сумеем.
