Производственный роман постапокалипсиса. Мир «Эпохи мертвых» Круза.
Мифы пришли на землю, и воды Стикса разделили живое с мертвым. А я, получаюсь, Харон на его верной «варке». Интересно, Харон был живым или мертвым? Или тут уместнее принцип «кота Шредингера»? Хотя, зачем далеко ходить — моряки ушедшие в море гораздо раньше Шредингера доказали принцип неопределенности. То ли живы, то ли уже нет.
Какая только ерунда в голову не лезет, лишь бы не думать о происходящем. Взгляд постоянно соскальзывал со стоящего напротив мертвеца, и приходилось усилием воли заставлять себя смотреть в пустые, будто обваренные, глаза нежити.
К своим пятидесяти годам успел повидать чужую смерть в разных ипостасях, от ранений, от болезней, от травм. Но такие смерти всегда неожиданны. Даже если врачи уже «списали» пострадавшего, все одно, кажется, что случится чудо и все станет хорошо.
Тяжелее всего видеть смерть от старости. Глядя в глаза умирающего, чувствуешь, что чуда не будет. И накатывает ощущение вины — недосмотрел, обделил вниманием, не успел сказать или сделать что-то важное. Теперь человек уходит, а ты остаешься с этим чувством, и ничего исправить уже нельзя.
И вот сегодня, глядя в мертвые глаза нежити, испытал похожее, но многократно усиленное чувство вины и безысходности. Хорошо, что те самые «воды Стикса» нас действительно надежно разделяли, и мы смотрели друг на друга через двухметровую полоску моря. Случись иначе, и история вышла бы совсем короткой, но теперь было время адаптироваться в новых реалиях.
Для начала старательно вырабатывал у себя иммунитет на взгляд нежити, играя с ней в гляделки, и даже тыкая иногда багром для активации замирающего мертвеца. Появился «азарт исследователя» и, следуя системному подходу, даже завел «листочек наблюдений» куда записывал результаты экспериментов, начиная со скорости нежити и ее зависимости от мороза на улице и до зоны агрессии с ее зависимостью от освещенности. За три часа экспериментов наработалась приличная статистика, и можно было делать предварительные выводы.
— Леш, что это?! — на носовой сетке ко мне присоединилась, привычно обняв и прижавшись сзади, наполовину проснувшаяся Катюха. Наступало время ее вахты и согласно изменившимся обстоятельствам, ее очередь адаптироваться.
— То, о чем мы втроем весь вечер спорили и в интернете смотрели. Все же не фейк, к сожалению. И не ищи в мертвеце знакомые черты! Это просто нежить.
Катюху передернуло, то ли от нежити, то ли от морозца. Вид у мертвеца действительно стал, после экспериментов с багром, «не товарный». Впрочем, оно изначально пришло с пулевой дыркой в груди и залитой кровью одеждой, так что, на мне только часть, не более трех четвертей, неприглядной картины. За четверть века, что мы вместе с моей половинкой, нам встречались виды похуже и ситуации потяжелее.
— Ну и взгляд у него! — супругу опять передернуло, и она прижалась сильнее, задав вопрос.
— Ты мертвеца в голову упокоить пробовал, как рекомендовали? — половинка продолжала прятаться за спиной, не проявляя женской любознательности к новым формам жизни. Любопытно, а к мертвому котику интереса было бы больше?
— Не пробовал и не буду пока. На эту нежить еще обширные планы. Вот тут на листочке набросал ряд вопросов, на которые надо получить практические ответы. Так что, придется тебе во время вахты проводить ряд экспериментов. Заодно и к виду мертвеца привыкнешь.
— Я в это тыкать багром не буду! — возмутилась Катюха. Искренне возмутилась. Даже дрожать перестала, выйдя из-за моей спины и, обманувшись безопасной неподвижностью временно не упокоенного, указав в его сторону пальцем. Мертвец живой рукой с вытянутым пальцем вяло заинтересовался. В моей ладони щелкнул секундомер, отсекая время вытягивания мертвых рук к новому источнику шума и крови.
Пропалив меня осуждающим взглядом, супруга повернулась к нежити и обнаружила ее нешуточный, гастрономический интерес к своей персоне. К чести Катюхи, она не взвизгнула и даже руку не отдернула, а спокойно опустила. Ну, нежить, ну, плотоядная. Чего визжать-то?
Остановил секундомер, записал итог. По накопленной статистике уже видно, что нежить замерзла и реагирует совсем уж медленно. Еще бы десяток градусов в минус и образовалась бы из нежити «терракотовая армия», сквозь ряды которой можно было бы ходить с ленивым археологическим интересом. Но не судьба, на носу лето. Протянул планшет с «листочком наблюдений» и карандаш любимой женщине. Пусть почитает.
— Тыкать пока и не надо, посмотри записи, а там разберешься, как «курощать» подопытного. Только не увлекайся, а то получится как в анекдоте про студентов-медиков «1 — подготовьте мышь к опыту, 2 — полученную кашицу…». А у нас еще серия экспериментов не завершена — Улыбнулся вслед за хмыкнувшей супругой, забравшей на изучение мою писанину.
— Изучение начни с техники безопасности, вон там, сбоку, приписочки. А я пока спущусь за сковородкой.
Катюха оторвалась от чтения, проводила меня, уходящего к кокпиту, удивленным взглядом и спросила — Сковородка-то зачем?
