Сделать удалось это с трудом, но невольно рыкнув пришлось разжать пальцы и выдернуть из рёбер спату, а тельце аристократки свалилась к моим ногам как мешок с картошкой. На пару мгновений образовалась могильная тишина. Несколько секунд Фьётра и Элейна играли в гляделки, а затем дочь Фреи протяжно выдохнула и произнесла лишь три слова:
— Хочешь стать валькирией?
От услышанного глаза тёмной альвы немного расширились, и та с изумлением вначале посмотрела на меня, а после на небесную воительницу.
— Хочу… — просипела та, держась за поврежденное горло. — Очень хочу…
— Я обучу тебя всему, Элейна, — мягко заговорила Фьётра, присаживаясь рядом с девчонкой на колени.
— Дурёха, что ты имеешь в виду? — недовольно спросил я. — Это мелкая дешевка забралась ко мне, чтобы убить, а ты ей хочешь помочь? Не жирно ли?
— Я люблю тебя, Ранкар. Очень люблю! Люблю больше жизни, — прошептала валькирия, поднявшись на ноги и с нежностью коснулась моего лица. — Моё сердце твоё. Моя душа твоя. Моё тело принадлежит тебе. Но я заклинаю, подари этой девочке жизнь. Она глупа и невинна. Она не ведает, что творит. Более я никогда и ни о чем не попрошу тебя.
— Дурёха, я зарёкся делать добрые дела, — тихо пробормотал я, невольно сглотнув. — Вся моя доброта через некоторое время обращается еще большим вредом. Не заставляй меня ломать себя снова…
— Ты чудак, любимый. Впервые вижу разумного, который отказывается делать добрые дела. Ты же знаешь, что менее чем через три года я перестану быть валькирией и мне понадобится замена. Я дала клятву, что уйду с тобой. Я предала госпожу Фрею ради себя и тебя. Так позволь хотя бы извиниться перед ней таким образом и подготовить замену. Молю тебя. Если ты хочешь, то я встану перед тобой на колени…
От увиденного у меня глаза полезли на лоб, потому как гордая небесная воительница практически сразу стала опускаться ниже, но сделать задуманное я ей не позволил и быстро подхватил на руки.
Мириада сраных бед! Сколько же в ней любви и заботы?
— Не оскорбляй меня таким жестом. Хорошо! — проскрежетал я сквозь зубы, полностью капитулируя. — Пусть живёт. Но если за отведенное время она взболтнёт лишнего, то я собственными руками отрежу ей голову!
— Спасибо тебе, любимый. И накинь что-нибудь на себя, не нужно светить своим достоинством, — улыбнулась обворожительно Дурёха, мазнув своими губами по моим, а после вновь присела рядом с шокированной альвой. — Ты согласна держать язык за зубами до моего ухода, Элейна? Хочешь стать валькирией?
— Я… я буду молчать, госпожа Фьётра, — обескураженно шепнула голубокровная. — Но не из-за того, что вы пообещали, а из-за того, что уважаю вас и ваше решение. Однако я до сих пор считаю, что вы совершили глупость. Кто вы, а кто он? Как вы могли…
Ну всё, дрянь, с меня хватит. Ты сама напросилась!
— Если хочешь жить, мелкая сучка, то…
Не знаю почему, но влитая в язык знатных мощь неистовства заставила Элейну вновь захрипеть и в прямом смысле та превратилась в затравленную собачонку у моих ног, а её взор в этот самый миг выражал только страх, ужас и неверие. От наплыва всех этих чувств девка просто отключилась.
«
Даже Фьётра содрогнулась от влияния силы архаики. Ноги её подкосились, из носа хлынула кровь, а глаза валькирии замерцали от волн трепета, но я подхватил её вновь на руки, чтобы та ненароком не упала.
— Прости меня, — растеряно пробормотал я, не ожидав такого эффекта. — Я… я не хотел.
— Что… что ты сейчас сделал, Ранкар? — в полном смятении прошептала валькирия громовых клинков, будто видела меня впервые. — Откуда тебе известен язык знатных⁈
— Ты обо всём узнаешь, но не сейчас. Я ни за что тебя не предам и никогда не брошу. Верь мне, Дурёха.
— Я верю тебе, любимый, и больше не стану задавать вопросов, — огорошено выдавила из себя воительница, а затем крепче прижалась к груди. — Однако ты… ты не перестаешь меня удивлять.
— Когда придет час, я всё расскажу, а теперь давай приведем в порядок эту дуру. Боюсь, данная ночь беспардонно испорчена…
При помощи эликсиров и зелий Фьётра не только умудрилась привести в полный порядок Элейну, но и полностью залечила рану, которую я нанёс спатой. Само собой не обошлось и без вмешательства Руны, но это уже оказалось не так важно.
За всеми манипуляциями валькирии я наблюдал сидя в кресле. Честно признаться вся ситуация мне абсолютно не нравилась, но ради Дурёхи я готов рискнуть. Ведь она ради меня рискнула всем, что у неё есть сейчас.
Пребывая в собственных мыслях, я не заметил, как валькирия полностью закончила с исцелением и неуловимо перекочевала ко мне на колени и с удобством устроила свою голову на моей груди. Прикрыв глаза, мы так и сидели, размышляя каждый о своём.
— Ты действительно пробудился, когда сражался с Верховной? — тихо вопросила та, не разлепляя век.
