— Над нами смеются недруги! — продолжил гнуть свою линию мужчина. — Огромное количество могущественных разумных не могут поставить зарвавшегося юнца на место. Они насмехаются над нашим терпением и бессилием. Из-за нашего бездействия его репутация растёт. Всё больше зевак судачат о нём в высших кругах. У него большое количество врагов. Мы не единственные желаем ему смерти. Сейчас самое подходящее время. Я не хочу нарушать законы Аронтира, но если придётся, то я это сделаю. Лучше дай мне добро мирно, Ивора, и я всё решу. Именно поэтому сегодня я пришел к тебе. Я прошу по-хорошему!
—
— Ставлю в известность! — невозмутимо отчеканил Урано, выпрямляясь во весь рост.
— На Ранкара Хаззака и Илая Аванона совсем недавно совершили нападение, — спокойно произнесла Фиан, припоминая последнюю встречу с убийцей внука. — Твоих рук дело?
— Если бы это делал я, то мальчишки бы не стало, — с явным пренебрежением заключил правая длань. — Говорю же, что у него много врагов. Может кто-то из аххесов, а может и северяне. Да и проблемы с великим домов Аванон мне не нужны.
— Я верой и правдой служила Аронтиру долгие года, — начала свою исповедь женщина, не двигаясь с места. — Я уничтожала преступников, бандитов, демонов и демонопоклонников там, где это не могли сделать другие. Убить одного мальчишку мне ничего не стоит, Азаих, но тогда всё то, что я построила ранее пойдет прахом. Все мои усилия станут напрасными. Ведь это я делала ради покойной дочери. Сейчас Сенат пристально наблюдает за моими действиями в преддверии Великой Сотни. Я хотела убить Ранкара Хаззака своими собственными руками уже после неё, разумеется, если бы он уцелел, но если ты так просишь, то… Хорошо! — ледяным тоном выпалила гранд-инквизитор, резко поворачиваясь к Урано. — У тебя будет час, Азаих!
— Спасибо те…
— Я не закончила! — ещё более повысила голос сероплащница, грубо перебивая собеседника. — Как я сказала ранее, Сенат пристально следит за каждым моим шагом. Даже среди моих инквизиторов хватает доносчиков. Смерть выродка должна состояться не в Верхнем городе, не в Краю Соприкосновения и уж точно не в Золотом квартале, где живет ублюдок. Сейчас в этих местах слишком много тех, кто может повлиять на Совет. Плюс прибыли иномирцы, которые разместились по соседству с его резиденцией. Сенат не потерпит, если им кто-то доставит неудобства. Об этом мне сказали напрямую. Ты понимаешь меня, Азаих?
— Понимаю, — нехотя кивнул правая длань, быстро размышляя над новым планом. — Либо Средний город, либо Предместья. Мне доложили, что он очень редко покидает Золотой квартал, но имеется один хороший вариант, как выманить выродка из резиденции. В этом мне поможет Ласанта. Хорошо, я…
— Не торопись! — вновь осекла Ивора мужчину, а в глубине её глаз вспыхнула ненависть. — Ранкар Хаззак должен страдать! Должен страдать так же, как страдал мой внук! Найди тех, кто ему дорог или же кого он ценит. Убей его с особой жестокостью, а я обязана увидеть то, как он мучается и подыхает. Ты всё уяснил, Азаих?
— Более чем, — хмыкнул иерихонец, изгибая вопросительно бровь. — Слепка или проекции хватит?
— Хватит, — резко кивнула сероплащница, вновь отворачиваясь к окну. — Вполне хватит. Небеса свидетели, я терпела слишком долго…
Аронтир. Внутренние земли.
Верхний город. Золотой квартал.
Резиденция иномирных эмиссаров.
В гостиной резиденции прямо сейчас царила весьма неопределенная атмосфера, но самой озадаченной из всех в помещении оказалась Лика. Не считая Габриеля, а также вернейших воителей в лице Вадима Соловьева и Леонида Кострова, все остальные присутствующие целиком и полностью происходили из главной ветви рода Лазаревых.
Тар и Фларас о чем-то беседовали между собой, обсуждая случившееся ранее, а Марриуз и Валери безмолвно переглядывались, то и дело кося взглядом на задумчивую Лику. Так или иначе, но все собравшиеся думали лишь об одном. О краткой встрече с тем, о ком знали единицы.
Как ни странно, но первым сдался Зеантар-младший.
— Не кисни, сестра. Ты сама не своя. Выглядишь не слишком довольной. Неужели наш младшенький и тебе успел нагрубить?
На миг всем показалось, что девушка находится в некой прострации, но затем на её лице заиграла тёплая улыбка и та рефлекторно коснулась черного локона. За долгие годы все Лазаревы знали, что такой жест твердит о сильном волнении княжны.
— Нет. Вовсе нет. Он… не грубил, — отрывисто пробормотала дочь хранителя с толикой ностальгии. — Я помню его совсем младенцем и мельком видела на проекции, но сейчас… сейчас всё изменилось. От него веет страшной печалью и одиночеством. Мне вообще померещилось, что он… что он был встревожен не меньше моего, когда увидел моё лицо. Но я всё равно рада встретиться с ним. Очень рада.
— Как ни крути, но от его способностей в детстве ты пострадала больше остальных, сестра, — нехотя признался Марриуз, переглянувшись с Валери.
