— Не надо, Матвей. Я запрещаю тебе вспоминать об этом! — строго изрекла Лика, крепче сжав черный локон, а после взглянула на остальных братьев. — Я запрещаю всем вспоминать об этом! Он был младенцем. Никто не виноват в том, что случилось в прошлом. Наоборот, это я повинна в произошедшем. Отец и мамы нас предупреждали, но мы не послушались. Папа всегда говорит, что за всё в жизни необходимо платить. Ну а
— Ты права, сестра, — апатично заговорил полуальв. — Но у тебя на это ушли годы благодаря тёте Лислине, а у отца всё и того хуже. Он до сих пор не восстановился. И вряд ли когда-нибудь восстановится до конца. Не думай, что мы виним Влада, но…
— Достаточно, Фларас, — с печальной улыбкой проговорила Валери. — Никто не виноват в том, что случилось в прошлом. Судьба и обстоятельства так сложились.
— Да, вы правы, — вдруг раздался приглушенный мужской бас, который удивил собравшихся. — Судьба и обстоятельства. Надеюсь, не сочтете за грубость, если я поприветствую всех и сразу?
На глазах у всех присутствующих в гостиную неторопливо вошел Каберский под иной личиной, а вслед за ним прошествовали и остальные.
— Бетал! Кира! Герман! — в один голос выкрикнули наследники Лазаревых.
— Почему вы здесь? — удивился такому исходу Марриуз, глядя на вошедших. — Вы же должны быть с Владом.
— Увы, юный господин, — тяжело вздохнул Каберский, понурив голову и с какой-то печалью посмотрел на взволнованную княгиню с остальными. — Обстоятельства и судьба сложились не в нашу пользу. У Влада… огромные проблемы.
— И это очень мягко сказано, — нехотя признала Кира на всеобщее изумление.
— Потому мы и здесь, — продолжил говорить Бетал. — Я обязан как можно скорее обо всём поведать господину. Только он способен разрешить данную беду. Ведь проблема там возникла очень серьёзного масштаба.
— Рассказывай, Бетал! — встревоженно выдохнула Валери, крепко сжав руки в замок. — Рассказывай всё, о чем узнал. Неужели стряслось что-то страшное?
— Нет смысла рассказывать, моя госпожа, — горько посетовал старик, а затем выудил из-под дорожного плаща записывающий артефакт. — Лучше я вам покажу. Вы сами сейчас всё поймете…
На проекцию неотрывно смотрели все. На протяжении нескольких часов род Лазаревых вникал в каждое слово Влада Верейского, что было пропитано горечью, болью, презрением и ненавистью. Кто-то из присутствующих был печален и удручен услышанным и увиденным. Кто-то морщился и отводил взгляд. А кто-то находился вне себя от ярости от случившегося.
Однако стоило проекции погаснуть, как в гостиной образовалась могильная тишина, но внезапно взгляды окружающих скрестились на Захаре-младшем, ведь ударом кулака тот разрушил ни в чем не повинный стеклянный столик.
— Я могу понять гнев и ненависть младшего по отношению ко всем нам. ДА! МЫ ВИНОВАТЫ ПЕРЕД НИМ! НО ТЕ УРОДЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛИ⁈ ГОЛОВЫ ИМ, ЧТО ЛИ, МЕШАЮТ⁈ — рявкнул озлобленно парень, медленно поднимаясь на ноги и глядя на остальных. — КАК ОНИ ПОСМЕЛИ ПРОДАТЬ ВЛАДА БУДТО ОН КАКОЕ-ТО ЖИВОТНОЕ⁈ КТО ИМ ПОЗВОЛИЛ⁈ ДА БАТЯ И ДЯДЬКА ПАЛ ИХ НА КУСКИ ВСЕХ НАРЕЖУТ, КОГДА УЗНАЮТ! БОЖЕСТВА НЕДОДЕЛ…
— Хватит, Тар! Прикуси язык, — приструнил родича Марриуз. — Тебе говорили, что порой и у стен есть уши? Прекращай ругаться, кричать и портить мебель. В такой фривольной манере о божествах может говорить отец, Пал, леди Лислина и еще несколько всем известных лиц, но никак не ты.
— С какой стороны ни глянь, но дело пахнет очень тухло, брат, — вмешался в беседу Фларас размышляя над услышанным и увиденным. — В одном Захар прав… Без отца и дядьки Пала тут не разобраться. Тут противники не нашего калибра.
— Валери, нам готовить буревестник? — тихо отозвался Вадим, глядя на взволнованную княгиню.
— Вставлю свои пять копеек, — подал голос Костров. — Мы только приехали. И если кто-то вздумает отчалить, это будет выглядеть весьма подозрительно. За нами присматривают храмовники и голубокровные.
— Бетал? — беспокойно спросила женщина, глядя на старика. — Что скажешь?
— Я отправлюсь один в Ианмит, а там уже проверенным способом доберусь до врат. Инкогнито, разумеется. Так же, как и прибыл сюда. Необходимо доставить проекцию и обо всём доложить князю, — рассудительно изрёк Каберский. — Кира и Герман останутся и будут помогать вам. Они уже многое знают о столице. Мы время даром не теряли.
На миг образовалось молчание, но тихий, наполненный трепетом голос Лики заставил всех оцепенеть.
— Бетал, ты часто говорил, что Влад не примет от нас помощь. Мой младший брат ненавидит нас. Ненавидит свою семью. Презирает папу и маму Инарэ. Так как же он поступит, когда отец вмешается и попытается ему помочь?
Слова молодой целительницы попали в точку, и все разом посмотрели на опечаленного старика.
