Однако вместо вразумительного ответа Опаляющая лишь отрицательно покачала головой и расплылась в блаженной улыбке.
— Всё позже, подруга. Дай нам еще… хотя бы несколько часов. Лучше распорядись, чтобы подали еды…
Двери тотчас беззвучно захлопнулись, но пару вдохов спустя вновь отворились и в проёме снова замаячила черно-пепельная копна волос гиары.
— И вина из моей личной коллекции…
От неожиданности Навия жадно сглотнула и с полнейшим неверием уставилась на главу Пламенного Ока, но теперь уже пожилой Верховный покачал отрицательно головой и невольно поморщился.
— Похоже, что-то не так. Однако худшее позади. Она удовлетворена и цела, — но вспомнив о следах на лице и шее, мягко исправился. — Почти цела. Так что не стоит переживать из-за пары царапин у госпожи, Нав. Сдаётся мне, деспот выглядит менее презентабельно после такого сексуального марафона.
— Нет, дело отнюдь не в увечьях и не в деспоте, — чуть сипло прошептала волчица, в мельчайших подробностях вспоминая всё, что увидела и почувствовала. — Её аура, Вальгрон. Она кардинально переменилась…
Из раза в раз я убеждаюсь, что судьба очень странная штука. Дерьмо случается с периодичной активностью, но после его сменяет светлая полоса. Жизнь и смерть ходит рука об руку. Безумие граничит со спокойствием. У медали всегда две стороны. А от любви до ненависти один шаг.
Жалкая философия непойми от кого, но после таких размышлений становилось легче. Сколько себя помню грешить разговорами любил Бетал, а я держал всё в себе. Старикан постоянно учил уму разуму, но по всей видимости такое приходит только с опытом.
Вынужден признать, что после попадания на Вечное Ристалище я и сам стал частенько вдаваться в разнокалиберную болтологию. После того как угодил в Инферно пустословить начал на порядок меньше, ну а став стражем Искриды любые беседы свелись к минимуму.
К чему это я?
А к тому, что четыре дня с гиарой пронеслись в бессловесной манере. С ней мы провели четверо суток под личинами диких зверей. Стоны, крики и самые разнообразные вопли. Иначе сексуальный марафон, что походил на случку двух изнывающих от страсти и желания чудовищ, попросту не назовешь. По неизвестной причине мы понимали друг друга не с полуслова, а с полумысли. Поворот головы, возбужденный взгляд, краткий кивок или наполненные вожделением стоны. Скорее всего, в покоях не имелось места, где не произошло бы животное совокупление.
Кровать, пол, окна, стены… Даже купальня! По той или иной причине что-то постоянно разрушалось, а к концу своеобразного «соревнования» большая часть огромного помещения пришла в негодность. Искрида оказалась права. Она умела бороться с такими припадками. По-своему умела. Она жертвовала собой, но в ответ получала ни с чем несравнимое удовольствие. После того как выплеск полностью овладел сознанием в голове поселился багровый туман, который не просто заставлял брать гиару силой, он требовал с каждым разом большего. Желание кого-нибудь прикончить уравнялось с желанием возобладать чарующей особой, что постоянно мелькала перед глазами. Либо убить, либо использовать. Третьего выбора не давали. Организм следовал низменным яростным инстинктам. Порой мне казалось, что я отключался, но через некоторое время вновь оказывался в объятиях гиары, а она в моих. Два неразлучных зверя сношались как в последний раз.
Только к концу третьего дня припадок начал медленно сходить на нет. Туман одержимости в мыслях и сознании стал иссякать, но вот по раскрасневшемуся лицу и пылающим глазам Искриды становилось ясно, что прямо сейчас она находилась на пике возможной эйфории, а её неутихающие крики распаляли и без того звериные инстинкты.
После пережитого просто так остановиться было невозможно. После такого забега с демонессой я в какой-то мере начал понимать тех, кто охотился за ней на брачных спорах. Искрида являлась неутомимой, требовательной, пылкой, страстной и невероятно охочей до секса натурой, но взамен, когда она получала желаемое, платила той же монетой. Получая всё от партнёра, Верховная отдавала всю себя взамен. Скорее всего, ни на ней, и уж точно ни на мне, не осталось не тронутого похотью места. С самого начала и до самого конца Опаляющая находилась в истинном облачении демона, а её крики и стоны отдавались в голове вспышками незабываемого наслаждения.
Когда наступил четвертый день, то здравомыслие почти полностью вернулось к своему хозяину. К этому моменту я если и хотел бы забыть обо всём, что случилось, но по неизвестной причине помнил всё в мельчайших деталях, а в груди к концу соития образовался червячок предательства по отношению к Дурёхе. Вот только что-либо поделать с собой я попросту не мог. Выплеск сожрал меня и выплюнул назад без всякого остатка охочего до похоти идиота.
