На миг всё вновь стихло, на лице у Ранкара внезапно отобразилось удивление будто он только что получил ответ на свой вопрос и с каким-то неверием аххес медленно опустил взор на зияющую рану в груди. Несколько долгих мгновений парень осматривал разорванное сердце. Впрочем, сердцем данный феномен назвать было сложно. Рана отныне отсутствовала, как и главный орган целиком. На его месте теперь циркулировала сгустившаяся черно-алая субстанция с примесью мерцающего серого марева, которая приняла форму воронки.
— Какого хе…
Однако довести ругательство до конца юноша не успел, потому как раздался довольный вопль Барона:
— ВЗЯТЬ ЕГО, НЕДОУМКИ!!! ЧЕГО ВСТАЛИ? ОН ЖЕ ЛИЧ! ЗА НЕГО ЖЕ ЦЕЛОЕ СОСТОЯНИЕ МОЖНО ВЫРУЧИТЬ!
— Чего… ты там… ляпнул, пёс трухлявый? — взбеленился резко Ранкар, но речь его по-прежнему являлась путаной, а вдох спустя его малость осмысленный взор, который наливался кровью, обратился на Рамаса и на кандалы. — Вы чего это удумали… скоты рогатые?
— Это работорговцы, Ранкар! — выпалил тотчас тифлинг, хотя парень до сих пор не мог поверить в то, что видел. — Не стоит их жалеть!
— ВЗЯТЬ ЕГО, КРЕТИНЫ! КАКОГО РОЖНА СТОИТЕ⁈
Рёв огненных гиен и рык наёмников слились в единую звуковую гамму. Тем не менее, скиталец за всеми выкрутасами инферийцев наблюдал с каким-то остервенением и гневом. Причем глаза Хаззака сейчас напоминали самую настоящую кровавую трясину. Вот только тот не подумал сдвинуться с места. Рамас и ранее знал, что сила Ранкара аномальна и необычна, но с каждым разом он всё чаще изумлялся увиденному, потому как битва завершилась всего за пяток секунд.
Отряд демонов и гиен попросту не успели добраться до своей жертвы. Те внезапно увязли в густом черном болоте под ногами, затем сгустившиеся жгуты тьмы с чудовищной безжалостностью и мерзким звуком начали вонзаться в туши гиен и мощные тела инферийцев, пробивая их доспехи будто гнилую скорлупу, а затем монстры и демоны начали увядать на глазах. За пару вдохов те обратились настоящими мумиями, а еще через пару они превратились с черный прах.
— Тьфу! Редкостная гадость! — недовольно пробормотал Ранкар, пытаясь на пошатывающихся ногах встать с земли. — Сейчас стошнит. А ведь говорил Бетал, не стоит тянуть всякое непотребство в рот. Да понял я уже, — вдруг кивнул сам себе парень, вновь начиная разговаривать сам с собой. — По-видимому, слабаками не наедаюсь. Это как хорошо, так и плохо.
Рамас по-прежнему не сводил взгляда с воронки в районе сердца друга, но будто ничего не случилось пилигрим подошел к тифлингу и дважды пнув по ноге, недовольно скривился.
— Ну и? Какого причиндала развалился? Вставай давай. И сделай уже харю проще. Ну умер, да. С каждым… бывает.
— Вот только любой другой умирает всего один раз, — заторможено проблеял Рамас.
— Тут ты прав, — почесывая задумчиво затылок буркнул Ранкар и вновь покосился на новое сердце. — Крыть и вправду нечем…
Признаться, это странно и необъяснимо. Очень странно и очень необъяснимо. То, что я умер в этом не было никаких сомнений. Да и мало кто сможет прожить без сердца. Однако не знаю каким образом, но я прекрасно чувствовал всё, что происходило рядом. Ощущал неровность земли под щекой, когда валялся дохляком. Слышал неуёмные вопли Руны, которые быстро превратились в плач. Последней же каплей оказался крик Рамаса и неутихающий сопливый рёв Альяны.
— РАНКАР! РАНКАР! РАНКАР, ВСТАВАЙ, ИНФЕРНО ТЕБЯ ЗАДЕРИ! НЕУЖЕЛИ ТЫ И ВПРАВДУ ТАК БЕССТЫДНО ПОДОХ? ВСТАВАЙ, ГОВОРЮ! ТЫ ЖЕ СИЛЬНЫЙ! ТЫ ЖЕ НЕ ТАКОЙ, КАК МЫ! ТЫ ЖЕ…
Мириада сраных бед! Да не подох я… вроде бы. А может и подох. Тогда какого беса я…
Довести мысль до конца не получилось, потому как в мерцающей тьме я услышал громкий и ни с чем несравнимый оглушительный треск. Я не знал, что происходит с телом, не знал, что происходит во внутреннем мире, но этот потусторонний хруст я запомнил на всю свою оставшуюся жизнь. Ведь именно тогда Ранкар Хаззак перестал быть даже подобием человека. Именно тогда я понял, что потерял важную часть себя и стал тем, кого в дальнейшем станут опасаться, как чумную болезнь.
Тьма расступилась так же быстро, как и возникла. Точнее мрак был разогнан эссенцией, Жаждой Крови, черным туманом и… Пустотой. Да, как это ни странно, но треск сопровождался вихревым слиянием четырёх потоков энергии, а еще через секунду каким-то неизвестным образом удалось разлепить глаза и увидеть перед лицом оскалившуюся и смердящую пасть какой-то твари, что пыталась меня сожрать.
— Пшли вон… Шавки вонючие…
— Тут ты прав, — почесывая задумчиво затылок буркнул я и вновь покосился на то, что отныне стало моим сердцем. — Крыть и вправду нечем.
— Ты… ты же не лич? — с какой-то опаской спросил Рамас, неотрывно глядя на воронку.
