— От себя лишь добавлю, племянник, что Кайса не так проста и плоха, как ты считаешь, — печально заключила Имания. — Она тоже многим жертвует. Очень многим.
Плевать мне, чем она там жертвует! В гробу я видел её выкрутасы. Впрочем, тётка говорит, что она сама заложница своих талантов. Холера!
На языке вертелось слишком много слов, но изо рта лишь вырвался тяжелый и протяжный выдох.
— Вы сделаете так, чтобы она узнала, как можно позже о моём воскрешении?
— Боюсь, это невозможно. Ты уже наворотил дел, будь здоров, — развела та руками. — Если она еще не узнала о тебе, то вероятнее всего узнает в ближайшие часы.
Вот же зараза!
— Как наставник? — чуть тише вопросил я, приходя в себя.
— По-прежнему, — горько обронила Имания.
— Его можно увидеть?
— Завтра, мой мальчик, всё завтра, — усмехнулась тепло женщина. — Сейчас лучше отдыхай. Тебя кое-кто страшно заждался. Боюсь, завтрашний день принесёт слишком много изменений в твою жизнь. Придётся каким-то образом разобраться с домом Урелей и домом Иан, а также голубокровными, которых ты покалечил и убил. Да и Занст с Аирдом засыпят меня ворохом вопросов. Готовься, племянник…
— Я уже готов, тётя, но отдых не помешает, — заметил с улыбкой я, неспешно поднимаясь на ноги и медленно удаляясь прочь. — За великие дома не переживайте. Оставьте их на меня. Встреча с теми, кто посмел покуситься на Фьётру будет через три дня. Именно тогда я всё и решу.
— Слова не мальчика, а мужчины, — тихо рассмеялась Знающая, довольная услышанным. — Хорошо, Ранкар, поступай так, как считаешь нужным. У тебя есть моя поддержка и всегда будет. Я рада, что ты остался жив. Очень рада, — с материнской нежностью добавила целительница. — Сказала бы, что это заслуга моих молитв к Темиде, но более чем уверена, что это не так.
На миг воцарилась неловкая пауза, а теплая улыбка Имании стала малость шире.
— Будь добр, позови тех охламонов обратно. Скорее всего, у них и у меня данная ночь будет бессонной…
Не знаю почему, но на душе витало странное ощущение того, что я возвратился домой. Точного ответа почему случилось именно так я не имел, но Бетал всегда говорил, что дом — это не место, а люди. И в который раз старый хрыч оказался полностью прав.
Мои покои находились совсем недалеко от апартаментов Имании, но путь до них померещился целой вечностью и такую же вечность я еще простоял у двустворчатых дверей. Впрочем, слишком долго продолжаться такое не могло и бесшумно проникнув в комнату, я практически тотчас увидел хрупкий силуэт валькирии. Точнее уже бывшей валькирии. И то, что я почувствовал и смог распознать больно резануло по нутру. Фьётра отныне была тенью себя прошлой. Ни могущественной ауры, ни ошеломляющей силы. Совсем ничего. Спиной ко мне на большой постели лежала обычная смертная женщина с умопомрачительной красотой.
Хаотичных мыслей оказалось чересчур много. Честно сказать, я не так представлял себе нашу встречу, но у судьбы имелись свои планы. Вместо каких-либо слов я неторопливо подошел к кровати и забравшись на постель прямо в верхней одежде, крепко прижал к себе девушку.
Фьётра не спала. Причем уже давно. Ни каких-либо слов, ни какой-либо изнывающей страсти, ни слов о вечной любви. Складывалось впечатление, что я вернулся к той, что ждала меня несколько сотен лет из непрекращающегося странствия.
— Прости, что заставил ждать так долго, Дурёха, — со вселенской нежностью шепнул я ей на ухо. — Обещаю, что такого более не повторится.
— Спасибо, — прошептала едва слышно небесная воительница, гулко сглатывая и крепко сжимая ладонями мою руку. — Спасибо, что вернулся, ибо я считала, что это самый настоящий сон, что стал реальностью.
— Расскажи… Расскажи всё, что желаешь. Я хочу знать всё, что с тобой случилось, — чуть тише добавил я, поворачивая девушку к себе и встречаясь взглядом с чарующими розово-голубыми глазами, которые норовили вот-вот расплакаться.
— Нет. Не хочу и не буду, — сглотнула валькирия со счастливой улыбкой на губах, вжимаясь всем своим хрупким телом к моей груди. — Я хочу услышать твою историю. Ты моя жизнь, Ранкар. Ты моё сердце. Ты мой мир. Поэтому я хочу понять, что пережил ты. Боюсь, мои невзгоды меркнут перед твоими.
— Коли так, то слушай, Дурёха. Времени теперь у нас с тобой много. Очень много…
Лежать в объятиях любимой женщины, вдыхать запах её волос, ощущать аромат обнаженного тела, слушать голос — всё это оказалось ни с чем несравнимым удовольствием. Преобладало в этом «ритуале» нечто волшебное и чарующее. Обычные непринужденные беседы, неуловимые касания, опьяняющие поцелуи. Нет никакой спешки, не нужно мчаться галопом кого-то убивать, а на душе царило спокойствие и умиротворение. Спокойствие и умиротворение, которых очень не хватало.
