— Прекрасный самоконтроль, малыш, — похвалила та меня, обнажив кончики клыков. — Даже не знаю, что и думать. Честно признаться, в прошлом ты мне нравился на порядок больше. Неконтролируемый гнев, ярость и раздражение выплёскивались из тебя вулканом, но после возвращения из Инферно ты стал более… сдержанным. Впрочем, такое поведение и преображение меня интригует не меньше. Хотя не скрою, что твои эмоции отличаются от эмоций других существ. Они более… концентрированы. Они идут прямиком из твоего естества. Меня они питают на порядок лучше остальных. Неужели это прелесть твоей родословной берсерка? — тихо вопросила она, чуть слонив голову набок. — Порой мне кажется, что ты не от мира сего. Скажем, прочие разумные меня мало чем могут удивить. Их эмоции как ручей, но, когда я впервые повстречала тебя в военном лагере, они показались… бушующей рекой, которой не было ни конца, ни края.
Слушая её откровения моя мина по-прежнему не выражала ничего кроме невозмутимости, но на мгновение её слова пробудили в душе жуткий интерес с удивлением, а речь о моём иномирном происхождение знатно так напрягла, отчего вновь пришлось использовать подавление.
Вот только это не укрылось от сраной эмпатии, потому как её ярко-изумрудные глаза странно замерцали, на личике вновь заиграла блаженная улыбка, а слабое шипение в волосах заметно усилилось.
— И вот снова, — тихо изрекла она, глубоко вдыхая, словно пробовала на вкус мои эмоции. — Прелестно. Зачем ты усмиряешь их? Для чего?
— Не понимаю, о чем вы говорите, юная госпожа, — сухо отчеканил я.
— Не корчи из себя дурачка, малыш, — махнула она снисходительно рукой, продолжая тепло усмехаться. — Как бы странно это не звучало, но я знаю, что ты знаешь. Тётя Имания дала слабину, когда поведала тебе о моих способностях.
Её не наигранная теплая улыбка показалась какой-то странной, а с лица исчезло стервозное и малость садистское выражение. На миг мне вообще померещилось, что я сижу напротив абсолютно незнакомой девушки.
Ирззу распутницу мне в жены! Так вот о чем говорила тётка. Вот на что она намекала. Только не говорите мне, что вся её жизнь — это сплошная фальшь и игра? Вот же проклятье!
— А теперь я чувствую… удивление, — хмыкнула понимающе она, а после возбужденно облизнула язычком кроваво-красные губы. — Твоё удивление терпкое на вкус, малыш. Ты знал об этом? Однако не скрою, что мне по душе твоя ярость и злоба. За последние пару лет, не считая ярости моего отца, твоя ярость заставляет биться моё сердце чаще.
Твою ж собачью жизнь! Какого причиндала⁈
— А теперь вспышка… раздражения и немного злобы, — неугомонно расплылась она в широкой улыбке, вновь сопровождая свои слова глубоким и слегка хриплым вдохом. — Да, малыш, я могу так продолжать до самого вечера. Буду честна с тобой, Ранкар, твои эмоции… сногсшибательны. Они пропитаны… странной силой. Возможно, я и вправду была несправедлива с тобой ранее.
Что б я бесстыдно сдох! Это сон, что ли?
— Я не хотела раскрывать карты так рано, но интуиция мне подсказывает, что тётя Имания была права на твой счёт, — чуть мягче добавила горгона. — Да и твои прошлые слова изрядно позабавили и удивили. Как ты там говорил? — вдруг усмехнулась она. — «
Посыл Кайсы я оценил, но о возбуждении я сейчас помышлял в самый последнюю очередь, потому как ворох иных эмоций заполонил сознание.
— Да-а-а-а-а! — протяжно шепнула дочь Данакта, вглядываясь в мою физиономию. — Ты не похож на других.
'
— Я не раб и не буду рабом! — спокойно отрезал я, глядя точно в глаза Кайсы.
— Да, — фыркнула весело та. — Уже догадалась.
— Что вам нужно, юная госпожа? — повторил я свой вопрос, но голос отныне звучал чуть тише и ниже.
Не знаю почему, но подсознание твердило, что данная беседа изменит моё дальнейшее существование. Жаль только, я не представлял насколько сильно.
